Автор
В лесной тьме исчезают последние звуки мира, а Катя чувствует его дыхание на шее. Ее сердце забилось так быстро, что кажется остановится в любой момент, но она не может уйти — ни за что. Он молчит, и это слово гнетет ее, как кирпичный дом на горах. Катя тянется к нему, но он отстраняется, словно избегая леденящего холода их прошлого.
Со стороны водителя ей из приоткрытого окна приветственно кивнула Анна Павловна. Слабо осознавая происходящее, Катя кивнула в ответ.
У нее горели щеки и немного кружилась голова. Левое веко дергалось так часто, что оказалось трудно сфокусироваться на мире вокруг. Дышать было больно.
Глава 27
Когда ударивший ее под дых шок осознания схлынул (понять суть сказанных Александром Анатольевичем слов мог и полный умственный кретин), Катя на покачивающихся, полуонемевших ногах сумела добраться до собственной машины, несмотря на сомнения в своей текущей способности передвигаться. Завалившись на водительское сидение — до того физически и эмоционально обессилевшей она себя чувствовала, — она просто пыталась сделать вдох — и не смогла…"
"Ее реакция была нездоровой, чересчур острой. Последним, чудом работающим уголком сознания Катя это понимала, но была не в состоянии повлиять на происходящее: ее пульс, сердце, кровяное давление и способность дышать будто дали сбой. На несколько не имеющих временных границ мгновений ей показалось, что она утратила контроль над собой навсегда: перед глазами вращался размытыми очертаниями мир, легкие жгло, тело оцепенело, хотя продолжало дрожать, звон в ушах действовал оглушительно.
Вдох.
… все это время Денис…
Выдох.
…не сказал… почему?
Вдох.
…и что это меняет?
Выдох.
…поговорить, поговорить, поговорить…
Вдох.
Наконец, постепенно Катя ощутила под руками прохладную гладкость и твердость поверхности руля, затем моргнула от бьющего в глаза отблеска фар выезжающих с парковки машин и полностью очнулась под протяжное скрежетание открывающихся неподалеку ворот.
Было сложно сказать, сколько минут на самом деле прошло с тех пор, как уехал Александр Анатольевич. Ошарашенная и сбитая с толку, Катя сохраняла неподвижность, истощенная только что случившимся приступом. Едва ворочающиеся в голове мысли медленно обрабатывали информацию: вероятно, она могла поздравить себя с первой в жизни панической атакой.
Ни удивляться, ни сокрушаться Катя не могла. Все еще пребывая в ступоре, она наощупь отыскала в сумке телефон. У нее не сразу вышло вспомнить, для чего он ей понадобился. К счастью, она зацепилась взглядом за нужное имя среди последних телефонных звонков и начала вызов.
Гудки били по барабанной перепонке, но Катя не потрудилась сбавить громкость.
— Алло, — ответили ей очень скоро. — Катя? — Уже удивленно-обеспокоенно.
— Ты знал? — начала она самым ровным и лишенным эмоций тоном.
