Автор
В лесной тьме исчезают последние звуки мира, а Катя чувствует его дыхание на шее. Ее сердце забилось так быстро, что кажется остановится в любой момент, но она не может уйти — ни за что. Он молчит, и это слово гнетет ее, как кирпичный дом на горах. Катя тянется к нему, но он отстраняется, словно избегая леденящего холода их прошлого....
Высокий и грузный, покрасневший от подъема на третий этаж (какое, наверное, несчастье, что лифт сейчас на ремонте!), он заговорил с еще не прекратившейся отдышкой:"
"— Максаков. — Лару этот шовинист намеренно проигнорировал, хотя не мог не знать, что устроенное по его заказу шоу-представление с кровью провалилось, а расследование набирает обороты и вовсе не в его пользу.
— Федор Григорьевич, — приветствовал Денис с самым благородным спокойствием.
— Надеюсь, ты понимаешь, — начал тот нарочито грубо, не придерживаясь и минимума приличий, — что на моей стороне правда? Не мешай, — проговорил он со значением, — правосудию.
Денис и бровью не повел. Сел поудобнее, прежде чем с почти неуловимой насмешкой спросить:
— Угрозы, да в зале суда? — Он неодобрительно покачал головой. — Нехорошо, Федор Григорьевич. Лара Алексеевна, — позвал он и повернулся к креслу справа от себя, где закинув ногу на ногу сидела его напарница с самым высокомерным выражением лица, предназначавшимся людям, которых она более всего не выносила, — ты свидетель.
Она холодно улыбнулась и, не сводя с Николаенко ледяного взгляда, подтвердила:
— Угроза защитнику. Никаких сомнений.
Мысленно Денис поаплодировал лариной выдержке и умению одной чуть вздернутой бровью и лишенным любых человеческих эмоций голосом донести до оппонента, что он не страшнее червяка под ее каблуком.
После ее слов Николаенко заметно стушевался, не получив нужной ему реакции. Открыв рот, он намеревался заявить что-то еще, но вышедший в коридор пристав пригласил всех в зал.
Спустя несколько долгих и крайне абсурдно проведенных часов Денис зло курил на парковке неподалеку от здания суда. Лара, вставшая так, чтобы ветер отгонял от нее сигаретный дым, впервые за день позволила волнениям и огорчениям отразиться на ее лице в недовольно поджатых губах и хмуром взгляде.
— Что ж, в пристрастности судьи мы можем больше не сомневаться.
Денис кивнул, затянувшись поглубже, но не чувствуя особой разницы: последние недели он курил столько, что табачный дым стал привычнее чистого воздуха.
— Как и ожидалось. Николаенко нервничает, — сказал он серьезно, — в этот раз одной провокацией дело не ограничится. Особенно когда расследование дойдет до него. Следака нынешнего он не купит. Вероятно.
— Зонин принципиальный, да. Вряд ли продастся. Но я бы не исключала, конечно. Могут и надавить.
— Могут. — Затушив сигарету, Денис вытащил из кармана ключи от машины.
