Автор
В лесной тьме исчезают последние звуки мира, а Катя чувствует его дыхание на шее. Ее сердце забилось так быстро, что кажется остановится в любой момент, но она не может уйти — ни за что. Он молчит, и это слово гнетет ее, как кирпичный дом на горах. Катя тянется к нему, но он отстраняется, словно избегая леденящего холода их прошлого....
— Поехали в офис?
На выезде с парковки он остановился, вынужденный пропустить идущих вдоль шлагбаума людей. Лара, не теряя времени, уже что-то печатала в ноутбуке. Постукивая пальцами по рулю, Денис нетерпеливо следил за как назло медлительными пешеходами.
Мамочка с ребенком. Пожилой мужчина. Последней была женщина в бежевом деловом платье и с кожаным портфелем в руках — точно юрист. Она единственная шла с удовлетворительной скоростью. Приготовившись ехать дальше, Денис застыл, когда глаза вдруг зацепились за знакомое лицо.
Катя.
Глава 15
Опустелый полумрак собственного кабинета все еще вызывал душевное неудобство, но и в сравнение не шел с пробирающей насквозь заброшенностью, захватившей их с Леной квартиру. Находиться там после наступления темноты — поганое занятие. Каждый раз, возвращаясь домой, Денис не мог найти себе места, кожей чувствуя свое одиночество.
Он и прежде туда не рвался. Эта квартира, понадобившееся, но нежеланное пристанище, не вызывала у него теплых чувств никогда. Присутствие Лены, подобно исцеляющему свету, разгоняло набегавшие было тени — особенно если не задерживаться в четырех стенах надолго, — но теперь Денис вынужденно боролся с прошлым один на один.
В офисе ему всегда было проще отвлечься. Строгий интерьер кабинета настраивал на рабочий лад, не кончающиеся в ежедневнике задачи филигранно уводили бушующие мысли от удара о скалы памяти и запирали размышления о настоящем на замок. Свободные от дела минуты Денис не любил: он не любил оставаться с собой наедине.
Пока его сознанию находились занятия, было проще игнорировать отчаяние и тоску. Бессилие перед собственной участью. Он давно знал, что любые шансы потеряны, но смирению все равно не случалось задерживаться в его душе. Принять неизбежную обреченность, в которой нет места исправлению ошибок, у него не выходило даже годы спустя.
Он ведь пытался. Забыть, начать заново. Он думал, что получилось. Он верил. Долго верил. Страшное и сильное явление — самообман. Такое крепкое.
Первое время в тот год он жил на автопилоте. Ясный ум, холодная голова. Ноль эмоций. Задача — выполнение.
Приехать в морг. Опознать почти не опознаваемое после полученных травм лицо отца и едва ли тронутое парой царапин — матери. Организовать похороны. Высидеть невыносимые поминки. Еще одни — через девять дней. И еще одни — через сорок.
