На чистом кухонном столе Кирила лежали грубо скомканые бумаги, отражающие его недовольство. Сердце колотилось так сильно, что он боялся, что каждый удар слышат соседи — и это только усиливало его злость. Взяв чернильницу, Кирила охватил пылесосившийся желание встать и поделиться своими мыслями с кем-то, но в комнате было слишком тихо....
Ты хочешь развестись, потому что я уделяю тебе мало внимания, а взамен прошу слишком много, например кофе, — он помолчал несколько секунд, а у меня зашлось сердце… — А давай, Ир… Давай разведёмся. Меня эти истерики достали так, что хоть вой…
Что-о?!
Открыла рот, не в силах произнести ни звука… С удивлением смотрела, как он быстро собирает свои дурацкие бумажки и складывает в большую чёрную папку…
Ах так?! Отлично…
Слёзы высохли. Снова включила кран, машинально взяла губку… В горле застрял ком, но это нормально для такого момента… Переживу…
Кирилл сунул папку подмышку, остановился в шаге от меня…
— Если ты действительно этого хочешь — собирай вещи и уходи.
Не выдержала:
— Да это я у тебя вечная жена-малолетка, которой никогда не постичь великую важность всех этих строительных тонкостей! И которой плевать на твоих заказчиков, потому что им в свою очередь и дела нет до того, что ты женат!
— Заказчики хотя бы мозг не выносят даже с самыми сложными проектами! А ты на пустом месте мне все нервы вымотала в который раз! — он действительно зол на меня как никогда…
Сузила глаза и презрительно процедила:
— Больше не буду, успокойся.
Кирилл сжал зубы и медленно втянул носом воздух.
— Это не я сказал, а ты сама уйти хочешь.
Он круто развернулся, перехватил в ладони свою ненавистную папку и быстро вышел из кухни… Хлопнула входная дверь…
Выключила кран. Опустилась на корточки и прижалась спиной к холодной батарее, глотая слёзы… Я ведь знала, всегда знала, что он никогда меня не любил по-настоящему… Я его, наверное, тоже…
*2*
Я пихала в сумку всё подряд без разбора — бельё, футболки, брюки, платья, юбки, кофты, фен, косметичку, шампунь, зубную щётку… Выкидывала обратно, начинала заново… Металась по дому, обливаясь слезами и осыпая проклятиями всё и всех — Кирилла, себя, свою судьбу… Нет, я даже рада по-своему, но почему-то всё равно больно в груди…
Перед мысленным взором летели прожитые годы… Как давно всё пошло наперекосяк? Давно.
