На чистом кухонном столе Кирила лежали грубо скомканые бумаги, отражающие его недовольство. Сердце колотилось так сильно, что он боялся, что каждый удар слышат соседи — и это только усиливало его злость. Взяв чернильницу, Кирила охватил пылесосившийся желание встать и поделиться своими мыслями с кем-то, но в комнате было слишком тихо....
Конечно, позже я поняла, что для своих лет Татьяна выглядела очень даже неплохо…
Кирилл бросил её почти сразу. В тот же день я приехала на стройку и с визгом вцепилась ему в лицо ногтями, требуя, чтобы он расстался с ней… Он расстался, но, как он сам сказал, лишь потому, что она, Татьяна, не оправдала его ожиданий — он просил её не соваться в нашу семью…
Я видела в глазах Кирилла горечь, потерянность, словно пустоту, когда он изредка смотрел в окно куда-то вдаль, на другой берег реки… Но я знала, что смогу заставить его забыть эту женщину.
Наверно, ещё тогда надо было просто отпустить, гордо и красиво уйти, не оглядываясь. Но я не могла почему-то…
Не сразу, но у меня получилось. День за днём, неделя за неделей, осторожно и ненавязчиво…
Он снова стал прежним.
Нет, сейчас я не помню тех страданий, вся боль давно утихла. Поражаюсь даже, как у меня, такой бесхарактерной и изнеженной, по словам родителей, девчонки, тогда хватило сил всё это пережить и научиться снова доверять Кириллу…
Сейчас кажется, что мы стали по-настоящему счастливой семьёй только после того, как оба прошли через всё это.
Именно тогда я перестала наконец чувствовать разницу в возрасте между нами. Отдых у моря, клубы и закрытые вечеринки, путешествия и походы в лес с друзьями или даже просто вдвоём стали привычным ритмом жизни, а между ними мелькали мечты о будущем, о детях… Это было самое золотое время…
Мне казалось, так будет всегда.
Но Кирилл никогда не умел останавливаться на достигнутом. Ему всегда нужно было куда-то двигаться… А мне совсем не хотелось. Меня полностью устраивало то, что было на тот момент…
…Я бросила сумку и прошла в ванную, рыдая на весь дом.
