На чистом кухонном столе Кирила лежали грубо скомканые бумаги, отражающие его недовольство. Сердце колотилось так сильно, что он боялся, что каждый удар слышат соседи — и это только усиливало его злость. Взяв чернильницу, Кирила охватил пылесосившийся желание встать и поделиться своими мыслями с кем-то, но в комнате было слишком тихо....
Того, что оттолкнёт, выставит вон, прямо сейчас заставит собрать вещи и отвезёт в гостиницу… Возможность прийти сюда, к дверям нашей когда-то общей спальни, я откладывала на самый крайний случай… И трусливо опасалась, что это ещё не он, не тот самый случай…
Задержала ладонь над тёмной поверхностью дверного полотна, пытаясь определиться, нужно стучаться или нет… Прикоснулась подушечками пальцев к тёплому дереву, опустила руку и взялась за ручку… Прикрыла на секунду глаза, мысленно обращаясь к небесам за помощью, выдохнула… Толкнула дверь…
Кирилл моментально поднял голову с подушки.
Поздно. Я уже тут…
Сделала шаг в комнату, прикрыла за собой дверь.
Кирилл приподнялся на локте, наблюдая за мной…
Мелкими шагами просеменила к кровати, остановилась в изножье, искусав нижнюю губу уже до крови.
Быстрым движением скинула майку, забралась коленями на кровать…
Кирилл неторопливо, словно нехотя, откинул край одеяла и едва заметно качнул головой, приглашая лечь рядом…
С трудом сдерживая визг восторга, нырнула под его приподнятую руку, по привычке укладываясь к нему спиной и прижимаясь задницей к горячему животу…
Он вздохнул совсем глубоко и как-то обречённо… Ну неужели ему не хочется вот так полежать рядом, потереться друг об друга, просто почувствовать тепло моего тела, моё дыхание на своей коже?!.
— Да не елозь хоть… — он раздражённо обнял меня поверх одеяла, лишая возможности шевелиться. — Я же тоже не железный наверное… И спать хочу…
Ну врёт же. Не хочет он спать. Слишком учащённо стучит сердце, слишком низкий тембр голоса, слишком плотно он прижал меня к себе и слишком неестественно замер…
Выждала полминутки и снова попыталась устроиться поудобнее, не в силах отказать себе в удовольствии поёрзать спиной по его груди.
— Если сейчас не успокоишься — к себе пойдёшь, — недовольный ворчливый голос прозвучал строго, но неправдоподобно…
Последний разочек крутнулась, впечатываясь ягодицами ему в пах, и притихла наконец, пытаясь прикинуть, сколько он выдержит так…
Недолго.
