На чистом кухонном столе Кирила лежали грубо скомканые бумаги, отражающие его недовольство. Сердце колотилось так сильно, что он боялся, что каждый удар слышат соседи — и это только усиливало его злость. Взяв чернильницу, Кирила охватил пылесосившийся желание встать и поделиться своими мыслями с кем-то, но в комнате было слишком тихо....
Впитывала в себя раскатистый голос батюшки и пение хора, вдыхала аромат свечей, смотрела только перед собой. Мне не казалась тяжёлой корона, надетая на голову, хотя, кажется, батюшка предупреждал, что она весит немало, у меня совсем не устали ноги, я вообще потеряла связь со временем… Иногда чувствовала, как Кирилл поворачивает на меня взгляд, но не отвечала на него, не желая выходить из этого транса… Созерцала пылинки, кружащиеся над ковром под ногами в длинных прямоугольниках невесть откуда взявшегося солнечного света, проникающего сквозь высокие окна в маленькое помещение…
Лишь когда всё закончилось, и Кирилл вывел меня во двор, я поняла, что погода за час успела здорово разгуляться.
Издали наблюдала, как батюшка, неожиданно преобразившийся из строгого священнослужителя в добродушного весёлого мужчину, окропляет святой водой нашу Ниву… Тихонько рассмеялась — уж больно трогательно выглядит…
Постепенно приходила в себя по дороге домой.
— Ну ты как, Ир?!
В очередной раз ответила:
— Хорошо…
Но в этот раз получилось вполне осмысленно и действительно… хорошо. Привычная лёгкость во всём теле после купания в озере тянула ко сну…
— Включи музыку… — я отстегнул ремень и забралась с ногами на кресло.
Кирилл нажал кнопку магнитолы. Усмехнулась — ну кто бы сомневался, извечный шансон…
…Я всё плохое зачеркну.
Открою новую страницу…
Рукой на прошлое махну,
Не стану плакать и браниться.
Я всё плохое зачеркуну.
У родника водой умоюсь…
На сердце раны залечу,
Молитвой душу успокою…
Бросила взгляд на Кирилла, сдерживая смех — тоже, зараза, улыбается…
— Теперь домой? — я потёрлась затылком о спинку кресла, устраиваясь поудобнее.
Муж как-то тепло взглянул на меня и положил горячую ладонь на моё колено.
— Домой, Ириш. Спи, — он снова повернулся к лобовому стеклу. — Вечером, может, ребят позову… Попозже за мясом съезжу… Спи…
Я улыбнулась, закрывая глаза — середина дня всего лишь, а я чувствую себя так, словно сутки не спала вообще… Хорошо ещё, что только сонливость появилась, а не тошнота, как у Алиски…
* * *Я больше не боялась. Ничего.
