В Донбассе во время войны чекисты сталкиваются с происками врага. Задание на контрразведку Дивизионного комиссара Андрея Павловича Борзова связано с немецкими документами и необходимостью противостоять гитлеровской контрразведке.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Об исполнении доложить»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
В Донбассе во время войны чекисты сталкиваются с происками врага. Задание на контрразведку Дивизионного комиссара Андрея Павловича Борзова связано с немецкими документами и необходимостью противостоять гитлеровской контрразведке.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В Донбассе во время войны чекисты сталкиваются с происками врага. Задание на контрразведку Дивизионного комиссара Андрея Павловича Борзова связано с немецкими документами и необходимостью противостоять гитлеровской контрразведке.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Пристрелили бы — стороной обошла, а тут — мой грех.
— Скажу Игорю Александровичу. А сейчас тебе уснуть бы. Извелась вся.
Я уже был в дверях, когда она сердито спросила:
— Говоришь «до свидания», а меж слов чую: на веки вечные — «аминь!».
Я дважды вырвал ее из привычной жизни и уже не имел морального права уйти, не открыв какую-то перспективу.
— Захочешь — до победы будем рядом.
У нее вырвался вздох облегчения.
— Давно захотела, от той поры, как признал меня на окопах.
Можно было считать, что с арестом Сугонюка пеленгаторы свою роль выполнили, пора возвращаться им восвояси.
Мы заехали за Князевым. И вот от него я узнал еще одну новость. Оказывается, пеленгаторы перехватили последнюю радиограмму Сугонюка, он вышел на старой волне, зашифровал отработанным шифром.
А новый? Личный шифр Чухлая? Почему Сугонюка с ним не ознакомили? Особая мера предосторожности? Или что-то такое, нам пока неизвестное?
В имение Сугонюка решили войти привычным для хозяина путем — задворками. На всякий случай Истомин примкнул задержанного к себе наручниками.
Шоха достал из собачьей будки ключ, открыл дом.
Вошли. Истомин снял наручники.
Сугонюк долго растирал руку и с тревогой озирался по сторонам.
— Будь хозяином, — говорю ему. — Сам сядь, гостей приглашай. Беседа наша не закончена.
Я — на диване с высокой спинкой, похожей на потешный старинный замок: башни, домики, мостики. Шоха — на стуле возле стола. Ждет моих вопросов.
— Почему Чухлай сам шифрует свои донесения? Не доверяет тебе?
Мнется, не знает, что ответить.
— Если меня не касалось — я не лез, Филипп Андреевич любопытных не любит. Раз сам — значит, так ему надо.
В своей радиограмме Сугонюк выражал надежду, что все обойдется: «Мою жену тут все знают, никто не удивляется. А документы у Пятого — в порядке, выдержат любую проверку».
— Что ж, Прохор Демьянович, заготовим еще одну телеграмму. Не возражаешь?
— Какую? — спросил он настороженно.
— «Видел Пятого, чувствует себя сносно. Поговорить не удалось, дали на свидание три минуты, и все это время присутствовала медсестра». Заодно надо справиться, что делать с контейнерами. Пятый может пролежать в больнице с месяц, у него сотрясение мозга.
Сугонюк с явным безразличием ответил:
— Передам. Теперь все равно.
Но он не мог не понимать, что означает это согласие: затевается игра с гитлеровской контрразведкой, и он в ней — первая скрипка.
Надо признаться, я не ожидал, что он так быстро поддастся. Почти без сопротивления.
