В Донбассе во время войны чекисты сталкиваются с происками врага. Задание на контрразведку Дивизионного комиссара Андрея Павловича Борзова связано с немецкими документами и необходимостью противостоять гитлеровской контрразведке.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Об исполнении доложить»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
В Донбассе во время войны чекисты сталкиваются с происками врага. Задание на контрразведку Дивизионного комиссара Андрея Павловича Борзова связано с немецкими документами и необходимостью противостоять гитлеровской контрразведке.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В Донбассе во время войны чекисты сталкиваются с происками врага. Задание на контрразведку Дивизионного комиссара Андрея Павловича Борзова связано с немецкими документами и необходимостью противостоять гитлеровской контрразведке.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
В субботу, уже к вечеру, нас с капитаном Копейкой посетил врач, побывавший у Сугонюка.
— Ему нужна немедленная операция, а он — ни в какую. Грубит. «Сдохну дома, хоть на сельском кладбище похоронят. Жене на могилу ближе ходить». А у него начался некроз тканей, омертвение, — уточнил врач, решив, что мы с капитаном в медицинских терминах люди недостаточно сведущие.
Состояние Сугонюка было для меня знакомым. Я знавал раненых, которые заявляли: «Лучше умереть от гангрены, чем остаться инвалидом». Люди, потерявшие мужество… Натерпевшиеся, настрадавшиеся. Их можно было понять. Но в госпиталях с таким настроением не особенно считались. «Гангрена. Нужна ампутация». И ее делали.
Я сказал об этом врачу. Он ответил:
— Здесь иной случай. У меня создалось впечатление, что Сугонюк боится не столько врачей, сколько фронта. Он же понимает, что война за полгода не закончится. Придет время, он выздоровеет…
— Для такого вывода есть веские основания? — поинтересовался я.
— Веских нет, — замялся врач. — Скорее что-то интуитивное. И еще одно: как я понял из рассказа жены, каждые семь-восемь дней у него в районе раны появляется флегмона. Одну из них я видел. Завтра-послезавтра прорвется. Эта флегмона как-то автономна по отношению к ране, живет своей собственной жизнью.
— И какой же вывод? Рану чем-то подтравливают?
Врач не склонен был делать категорические выводы.
— Если бы я наблюдал с месяц, мог бы сказать что-то определенное. А пока знаю одно: Сугонюку беспромедлительно надо делать операцию, иначе ему угрожает сепсис. Если он так боится больницы, я готов прооперировать его на дому.
Травит рану?.. Своего рода дезертирство, хотя прямо обвинить в этом комиссованного на шесть месяцев Сугонюка сейчас нельзя.
Что в сообщении врача было для меня нового? Все укладывалось в рамки того образа, который сложился в результате рассказа Надежды о своем муже.
Но тут мне в голову пришла такая мысль: «Зачем Сугонюк травит рану? Он же комиссован по контузии, рана — момент привходящий».
— А последствия контузии сказываются сильно?
Мой вопрос застал врача врасплох:
— Видите ли… Я хирург. Он не жаловался… Ну, а таких явно выраженных признаков… Одним словом, я всецело занимался раной.
Сугонюк, которого я пока не видел в глаза, все больше и больше мне не нравился. История с парашютом, сейчас вот это…
— Сугонюку операцию надо делать в стационарных условиях, — сказал я врачу. — Если ваши предположения не безосновательны, то дома он опять начнет травить рану. А в больнице вы проследите. И потом, его обязательно надо показать невропатологу. Контуженый человек!
— Не насильно же вести его в больницу! — посетовал врач.
Я вспомнил Надежду. Может, она повлияет на мужа?
— А вы пригласите на собеседование жену.
