— мурлычет он, подкрадываясь ко мне.
— Сколько ж ты выпил, дурень? — Хихикаю я.
Наклоняюсь, собираю его вещи, прижимаю их к груди и выбегаю за дверь.
— Какого черта… — Тим в ярости вздымает руки.
И бросается за мной.
— Я не твоя Киса, запомни. — Говорю, отступая. — И не называй меня так.
Голый Левицкий замирает в дверях, не решаясь броситься за мной в коридор.
— Стой! Куда? А ну верни мои вещи, стерва!
— Тебе нужно немного остыть, Тимоша. А то ты так завелся, у-ух! А эти танцы… впечатляет!
— Прости! — Посылаю ему воздушный поцелуй, но тот разбивается о дверь, которую передо мной в ярости захлопывает Левицкий.
Бережно скручиваю в рулон его джинсы, трусы и рубашку и отдаю Никите:
— Подержи у себя, ладно? Через час отдашь шефу.
— Его грязные портки.
Никита непонимающе уставляется на комок одежды.
— И бикини. — Добавляю с улыбкой.
— А-а-а… — Недоуменно мычит охранник.
— Он там загорает. — Объясняю я.
— И вызови мне такси, пожалуйста.
— Эй! — Окликает меня женский голосок, когда я выхожу из клуба в ночной сумрак.
Не оборачиваюсь. Мало ли кому я там опять понадобился.
На ходу застегиваю рубашку. Пальцы от злости рвут петельки. Трех пуговиц вообще не хватает! Ничего, продержится и на оставшихся. Закатываю рукава, взъерошиваю волосы. Лихо меня эта дрянь провела! Не выпей я столько, так соображал бы маленько. И как только повелся на ее «раздевайся», а? Дебил! Так сильно завелся от этих поцелуев, что перестал соображать.
Теперь точно понимаю, что это меня. Оборачиваюсь.
От темной стены отделяется силуэт. Это Лола. Только ее мне сейчас не хватало! Нащупываю в кармане ключ от байка, но мозг подсказывает: «Эта девушка отличный способ снять накопившееся напряжение. Ну, же, увези ее к себе или поднимись с ней в кабинет. Ее даже уговаривать не придется».
— А я тебя везде искала… — мурлычет она, приближаясь.
Плавно покачивая бедрами, плывет ко мне.
На ней не короткая тряпка, открывающая грудь и задницу, в которой все привыкли видеть девушку. Сегодня на ней платье с высоким воротником и юбкой до колена. Все самое аппетитное прикрыто тканью, и от этого только интереснее. Девушка дает понять, что знает себе цену. Но так ли это? Она улыбается, поднося сигарету к накрашенным губам и медленно втягивая дым.
— Я был занят. — Говорю сухо.
Ни к чему ей знать, что я почти час провел в своем кабинете голым, матерясь и выкуривая сигареты одну за другой.
— Начальницу свою новую пялил? — Интересуется она, смеясь.
Ее глаза в лунном свете зло поблескивают.
