Автор
Солнце еще не выглянуло над горизонтом, а я уже чувствую себя готовой к новому дню. Моя жизнь напоминает скорее фильм ужасов, где главный герой пробуждается с мыслью о кошмарной встрече на обеденный стол. Не могу открыть глаза второй раз, так что погружаюсь в этот забытый мир полудремы и тьмы....
На кровати – гора шмоток, рядом Лиза с раскрасневшимся лицом, возбужденные Муля и Ада. Рамик тихо жует что-то в углу.
– Где мамина записная книжка? – поинтересовалась я.
– Туточки, – ответила Ирина и притащила очень дорогую вещичку.
Переплет из натуральной тисненой кожи и защелка из настоящего золота.
Никита Малышев отозвался чуть слышно:
– Да.
– Вас беспокоит Евлампия Романова. Помните меня?
– Нет.
– Ну, та женщина, которая работала у Ани Ремешковой якобы в прислугах… Сообразили?
– Да.
– Мне надо с вами побеседовать.
– Да.
Немногословность собеседника начала меня злить, и я на повышенных тонах поинтересовалась:
– Что – да?
– Помню.
– Мне надо с вами поговорить, немедленно!
– Приезжайте, – все так же коротко заявил Никита и моментально бросил трубку.
Нет, каков нахал! Даже адрес не сказал. Правда, все координаты записаны в телефонной книжке, но он-то об этом не знает!
Кипя от негодования, я оделась, подошла к комнате Иры и крикнула:
– Про уроки не забудьте, манекенщицы!
Девочки, самозабвенно потрошившие чемоданы, подняли растрепанные головы и с недоумением уставились на меня.
– И ну их на фиг, уроки!
– На фиг, так на фиг, – согласилась я и добавила: – Вернусь к ужину.
– Можешь не торопиться, – радостно разрешила Лиза, – нам еще столько разобрать надо!
Я прикрыла дверь. Надо же, пока что девицы в восторге друг от друга. Интересно, через какое время Ирина начнет устраивать скандалы? Впрочем, очень доволен был и Кирюша.
– Лампа! – заорал он, заметив в дверях мою фигуру. – Лампуша, глянь скорей, какой видак! Лазерные головки, будильник и записывает! Ну, кайф, теперь ничего не пропущу. Ирка сказала, он сам включится, сам заработает, только программу задать надо! А еще кассет сколько! Прикинь, у нее почти все есть, вон коробки стоят.
