Автор
Солнце еще не выглянуло над горизонтом, а я уже чувствую себя готовой к новому дню. Моя жизнь напоминает скорее фильм ужасов, где главный герой пробуждается с мыслью о кошмарной встрече на обеденный стол. Не могу открыть глаза второй раз, так что погружаюсь в этот забытый мир полудремы и тьмы....
Никита устроился напротив и поинтересовался:
– Чего надо?
Меня чуть не стошнило от букета ароматов. Селедка смердела невыносимо, изо рта Никиты вырывалось зловоние, и особую пикантность придавала этому «коктейлю» резкая вонь из вскрытого пакета «Биомакса».
– Уберите со стола, – велела я.
Никита молча поднялся, вытащил почти доверху набитое помойное ведро, рукой затолкал мусор поглубже, сверху навалил селедку, пакет кефира, окурки и запихнул переполненную мусорницу под мойку.
– Нельзя так распускаться, – сказала я, – вы когда умывались последний раз?
Никита напрягся:
– Не помню.
– А переодевались?
– Не помню!
– Что, все время пили?
– Не помню.
– Да хоть что-нибудь ты помнишь? – обозлилась я.
Никита кивнул.
– Что? – продолжала я кипятиться.
– Как Жанна страшно закричала и упала, – тихо-тихо ответил парень и потянулся к бутылке.
Я моментально отобрала у него «Гжелку» и сказала:
– Хватит. Лучше скажи, хочешь, чтобы убийцу Жанны наказали?
Никита тихо пробормотал:
– Да.
– Тогда изволь ответить на несколько вопросов.
Малышев сморщился и начал тереть виски. В открытом шкафчике виднелась упаковка кофе. Я встала, включила электрочайник, приготовила крепкий сладкий кофе и поставила чашку перед вдовцом:
– Пей.
Художник покорно стал глотать ароматную жидкость. Я тем временем распахнула огромный холодильник и обнаружила там пяток кастрюль и несколько упаковок с продуктами. Прокисший суп, заплесневелые котлеты и колбаса, стухший творог и вполне нормальный на вид сыр.
– Ты что-нибудь ел?
Никита покачал головой:
– Не хочется.
– Ладно, уж извини за бестактный вопрос, но ты знал, что Жанна и Борис Львович состоят, как бы это помягче сказать, в интимной связи?
– Да, – спокойно ответил Никита, – мы долго колебались между ним и Сергеем Пашковым, но Сережка – хам, а Борис – интеллигентный человек, к тому же обеспеченный.
– Погоди, погоди, – пробормотала я, – как понять – колебались? Вы что, вместе решали, кого Жанне завести в качестве любовника? Ничего себе, однако!
Никита с тоской взглянул на меня, потом взял со стола бумажки и сообщил:
– Повестки прислали из милиции, только я не пошел, болел.
– Пил, – поправила я.
– Ну пил, – покорно отозвался Никита, – с горя. Только все равно придется небось пойти к следователю?
– Конечно.
– Ноги не идут, – вздохнул парень, – боюсь, заставят на тело смотреть.
– Зачем?
– Вроде так всегда делают, вон в кино родственников вызывают на опознание трупа.
