– Любовь, романтика? Слова, ничего больше. Когда-то, полагая, что ее влечет романтика любви, моя мать пустилась в разврат. Если бы это закончилось только ее собственной гибелью, еще бы ничего, но она погубила также и мужа, а ребенка оставила сиротой.
– Ты никогда и ничего не прощаешь, правда?
– Судьба моей матери и то, что я оказался несчастен в браке, имеют прямую связь.
– Вот тут я не стану спорить, Кортни, и нечего ухмыляться. Вся твоя жизнь связана с судьбой матери. Ты не способен поверить женщине, ты боишься, что измена неминуема. Бог знает почему, ты уверен, что каждая женщина только и ждет случая, чтобы променять мужа на целый полк любовников.
– А разве это не так?
– Да-да, смейся, смейся, это смех над самим собой. Еще ни один циник на свете не был счастлив, потому что цинизм – это щит, за которым скрывается ранимая душа. Вот что я скажу тебе, Кортни. Когда ты пришел ко мне с известием, что сделал предложение Клер Броунлоу, я сразу поняла, что за этим скрывается. Твоей единственной холодной, расчетливой целью был наследник. У меня и в мыслях не было, что ваш брак станет счастливым. Но как бы то ни было, ты обручен. Должна ли я напоминать тебе, что уже назначен день венчания? Ты называешь себя джентльменом, Кортни, а джентльмен не может взять назад свое слово. Учитывая все это, почему бы тебе не оставить в покое Кита и его мать?
Во время своей долгой речи леди Августа шаг за шагом отступала к двери и с последними словами вышла из комнаты, хлопнув дверью. Оказавшись в коридоре и убедившись, что поблизости нет посторонних глаз, она потерла руки, как бы говоря: все идет в точности так, как нужно, – и довольно улыбнулась.
После необычной июньской жары первая неделя июля показалась особенно холодной. Дожди, почти не прекращавшиеся в течение трех дней, превратили в болота немощеные сельские дороги. Однако, несмотря на серые тучи и тяжелый от влаги воздух, окна в библиотеке Сэндхерст-Холла были распахнуты.
Полускрытая массивным книжным шкафом, Филиппа незаметно наблюдала за собравшимися. К ней подошла леди Гарриэт и ободряюще потрепала по руке.
– Пора! – решительно провозгласила леди Гарриэт.
– Да-да, – поддержала ее Филиппа, – нет смысла откладывать процедуру, через которую все равно придется пройти.
Финеас Ларпент, нотариус Сэндхерстов, заранее представил обеим леди Бентинк список персон, упомянутых в завещании усопшего, и имя Уорбека было в атом списке первым.
