– Значит, мы все можем доверять ей? Следовательно, она – друг, и все же поменьше эмоций и различных подробностей нашей службы, тем более в части цели нашего пребывания здесь! Договорились?
Прапорщик ответил:
– Договорились!
– Вот и хорошо! У вас с Надеждой еще где-то полчаса. Мы только отъезжаем от здания муниципального центра, где было организовано короткое прощание с семьей Шариповых.
– Сам Рустам как?
– Держится.
– Ясно. Я выключаюсь.
– Давай, так будет лучше. Мне необязательно знать ваш дальнейший диалог.
– Спасибо, командир.
– На здоровье.
Прапорщик отключил станцию. Надежда с тревогой посмотрела на него, спросив:
– Твой командир слышал, о чем ты говорил?
– Да.
– У тебя теперь, наверное, будут неприятности? Это я виновата, полезла со своими дурацкими вопросами.
Власенко улыбнулся:"
"– Все нормально, Надя. Идем дальше, нам еще гулять где-то с полчаса, постепенно выходя к месту захоронения семьи.
Женщина предложила:
– Зайдем на могилу моего бывшего?
Прапорщик взглянул на нее:
– Если хочешь, зайдем. Ты иногда бываешь здесь?
– Редко. В основном, по праздникам, и то по настоянию матери, она утверждает, что нехорошо забывать человека, отца твоих детей. Она уже не помнит, как этот человек издевался и над женой, и над детьми.
Власенко взял женщину под руку:
– Не надо злости, Надя. Ее и так много вокруг. Тем более о покойных не принято говорить плохо.
– Тогда помолчим.
– Молчать необязательно, просто хаять его сейчас уже не стоит, да и бесполезно это. Далеко до могилы?
– Нет! Сейчас перейдем на соседнюю дорожку, там метров пятьдесят прямо к забору и чуть в сторону.
– Идем.
Могила бывшего мужа Надежды была неплохо оформлена, имелся памятник с надгробной плитой, оградка с калиткой и даже столик со скамейкой, но сильно запущена. Еще прошлогодний бурьян закрывал все пространство участка. Женщина и на этот раз не стала хоть имитировать уборку, бросила в траву букетик и повернулась к Власенко:
– Вот и все. Свиделись. Можем идти дальше.
– Ты бы хоть немного могилу прибрала!
Надежда ответила жестко:
– Обойдется и так, пусть благодарит там, на небесах, что похоронила, да все как у людей сделала. От детей деньги оторвала, а сделала.
– Сколько ему было? Я не вижу даты на памятнике.
– Сорок два.
– Молодой.
– Да, молодой. Но хватит об этом. Идем по твоим делам. Они важнее и благороднее, чем торчание у могилы пьяницы-эгоиста.
Прапорщик никак не среагировал на последнюю реплику спутницы, выйдя на асфальтированную дорожку. Взглянул на часы – 14.20. Минут через десять должен показаться траурный кортеж с телами семьи Шариповых. Можно сближаться с могилами, но перед этим Власенко решил провести первую круговую съемку.