Автор
Нежданно-угадимые герои, способные преодолеть неизведанные препятствия в мире, где правда становится ложью. Тембр музыки, запечатлевшийся в головах персонажей как зловещий шепот, создает атмосферу безвыходности и отчаянной борьбы за выживание в мироздании, где доверие — смертоносный обман....
— Игорь Петров?
Он кивает.
— Что ты о нем знаешь?
Я замолкаю, чувствуя, как на меня внезапно нападает вопрос. Я пытаюсь вспомнить подробности, которые читала о нем.
— Он выше всех в братстве. Не так высоко, как ты, но он занимает заметное положение.
— И?
— И что?
— Его семья. Сколько там членов?
— Я… не помню.
Он смотрит на меня через зеркало.
— Что? В вашей организации слишком много людей, а я очень плохо разбираюсь в именах. Я уверена, что буду в порядке, когда встречусь с ними.
Он обхватывает рукой мои волосы и тянет назад, наклоняя мою голову, чтобы заглянуть мне в глаза.
— Ты узнаешь о них все до дня рождения. Ни при каких обстоятельствах нельзя допускать ошибок. Это понятно?
— Окей… я имею в виду, хорошо. Отлично! — Чёрт побери. У него странная манера за долю секунды переходить от мягкого к грубому. Как будто у него раздвоение личности или что-то в этом роде.
— Огла будет задавать тебе вопросы, пока не убедится, что ты все выучила.
— Прелестно, — бормочу я себе под нос.
— Что это было, Lenochka?
— Ничего.
Его хватка крепче сжимает мои волосы, но он отпускает их и уходит."
"— Давай спать. — Он протягивает ладонь, и мне хочется отказаться. Я хочу притвориться, что его не существует, но это приведет только к еще большему наказанию, и я действительно хочу спать.
Как и каждую ночь, я стараюсь подвинуться к краю кровати, отвернувшись от него. Адриан не останавливает меня, как обычно, но обнимает сзади, его колено упирается мне между бедер, а подбородок упирается в плечо.
Его рука скользит под мою руку и обхватывает мой живот. Иногда он хватает мою грудь и рассеянно дразнит сосок, пока тот не становится чувствительным и болезненным.
Я смотрю на мягкий свет на ночном столике, пытаясь стереть его существование из моего окружения, притвориться, что его кожа не покрывает мою.
Что я не заложница в собственном теле.
Если я хотя бы выпила, то не чувствовала бы себя сейчас такой жертвой.
Четырнадцать дней без алкоголя — если не считать того легкого привкуса, который предшествовал первому и единственному поцелую Адриана.
Не думаю, что я была таким уж алкоголиком, если умудрилась прожить две недели без капли спиртного. Может быть, я просто убедила себя, что я одна из них.
Моя тяга каким-то образом исчезла, но моя тоска по тому состоянию ума, которое мне обеспечил алкоголь, определенно реальна и вездесуща.
