Автор
Нежданно-угадимые герои, способные преодолеть неизведанные препятствия в мире, где правда становится ложью. Тембр музыки, запечатлевшийся в головах персонажей как зловещий шепот, создает атмосферу безвыходности и отчаянной борьбы за выживание в мироздании, где доверие — смертоносный обман....
Мой ненастоящий муж делает глоток собственного кофе — черного, как его душа, — и продолжает наблюдать за мной поверх кружки. У него убийственный взгляд, клянусь. Не произнося ни слова, он умудряется подтолкнуть меня к краю сиденья.
— Это Огла. — Адриан мотает головой в сторону суровой учительницы. — Ты можешь спросить ее о том, как ты себя вела. Она знает, что ты потеряла память.
Я собираюсь сказать ему, что не потеряла память, что играю только роль, но потом понимаю, к чему он клонит. Если он расскажет всем, что я потеряла память, нам с ним многое сойдет с рук, когда я буду вести себя не так, как Лия.
Он умен, но и большинство придурков тоже.
Строгая учительница Огла резко кивает мне, и я неуверенно отвечаю.
Он продолжает смотреть, как я ем, и это его нервирует. Я заставляю себя жевать медленнее, но его пристальный взгляд вызывает у меня несварение желудка.
— Тебе разрешено обходить территорию, за исключением гостевого дома.
У него есть гостевой дом? Прошлой ночью было темно, так что я не смогла бы его разглядеть, даже если бы попыталась.
Теперь, когда он упоминает об этом и специально говорит мне не ходить туда, мое внимание задето. Любопытство болезненно, как голодное животное, требующее кусок мяса. Было бы лучше, если бы он не предупреждал меня с самого начала.
— Ты не должна покидать дом.
— Я не твоя пленница, Адриан.
Он поднимает бровь.
— Ты та, кем я скажу тебе быть. Названия имеют мало значения, и это зависит от тебя, как ты их используешь. Если ты предпочитаешь называть себя принцессой, а не пленницей, пожалуйста.
Он только что сказал «без сопровождения»?
— Повтори, чем именно ты сказал занимаешься?
— Я не говорил, чем занимаюсь.
— Ну, ты должен, потому что я не совсем понимаю эти безумные меры.
Он прищуривается, и Огла пристально смотрит на меня, словно я капризный ребенок, которого она хочет шлепнуть по рукам."
"— Что? — говорю я им обоим и делаю глоток кофе.
Адриан спокойно ставит чашку кофе на стол.
— Выйди, Огла.
Я напрягаюсь от его обманчивого спокойствия. Может быть, то, что я сказала, тоже считалось ответом. Но я не была язвительной. Я почти уверена, что нет.
Огла свирепо смотрит на меня, и даже с ее отношением я готова умолять ее остаться.
