Автор
Нежданно-угадимые герои, способные преодолеть неизведанные препятствия в мире, где правда становится ложью. Тембр музыки, запечатлевшийся в головах персонажей как зловещий шепот, создает атмосферу безвыходности и отчаянной борьбы за выживание в мироздании, где доверие — смертоносный обман....
— Я был снисходителен со вчерашнего вечера, Лия, но ты продолжаешь бросать мне вызов и давить на меня.
— Нет. Я не делаю это.
— Вот, простой пример. Ты, кажется, не понимаешь всей реальности ситуации, и я с радостью готов запечатлеть это глубоко в твоих костях.
Его тон, хотя и тихий, пробирает меня до самых глубин души.
— Адриан… пожалуйста…
— Каждая минута, потраченная впустую, будет извлечена из твоей плоти. — Он хватает меня за плечо, заставляя встать. Я выпускаю чашку с кофе с болезненным звуком.
Мои ноги дрожат, когда он отодвигает стул, его скрип по полу имитирует скрип стен моего сердца.
Вместо того, чтобы ждать, пока я выполню его приказ, Адриан переворачивает скатерть, на которой стоят все тарелки, и убирает ее одним безжалостным рывком. Тарелки звенят друг о друга, чашки с кофе проливаются на материал и капают на пол.
— Адриан… — Говорю я, пытаясь сделать последнюю попытку. — Пожалуйста.
— Слишком рано умолять, Лия. Прибереги его на тот случай, когда он тебе действительно понадобится.
Я ненавижу, когда мое тело находится в состоянии полной боевой готовности. Странный шлепок покалывает внизу живота, сжимает его, пробуждает.
Адриан, однако, уверен; в каждом его движении есть цель, которая должна быть достигнута. Он тянется ко мне спереди и расстегивает пояс шарфа, затем пуговицу.
Я ненадолго закрываю глаза, когда ткань скользит вниз по моим ногам и сгибается вокруг лодыжек.
Это не сложно, когда его рука касается моей задницы.
Первый шлепок отражается в воздухе, резкий и уродливый. Несмотря на то, что я все еще в трусиках, моя ягодица пылает.
После второго шлепка все мое тело катится вперед по деревянной поверхности. Я хватаюсь за край стола жесткими пальцами, когда жгучая боль усиливается.
Его рука жесткая, безжалостная, с единственной целью — наказать меня, укрепить свою власть под моей кожей."
"Но в этой демонстрации власти, такой спокойной и властной, как она есть, он показывает мне часть себя, которую я не видела раньше.
Контроль.
Он процветает на этом. На самом деле, он наказывает меня, чтобы я не бросила ему вызов. И с каждым шлепком по моей заднице он запечатлевает это во всем моем существе.
Лучше бы я на это не реагировала.
