Автор
Нежданно-угадимые герои, способные преодолеть неизведанные препятствия в мире, где правда становится ложью. Тембр музыки, запечатлевшийся в головах персонажей как зловещий шепот, создает атмосферу безвыходности и отчаянной борьбы за выживание в мироздании, где доверие — смертоносный обман....
Конечно, я этого не заслуживаю, но это лучшее, что случилось со мной с тех пор, как я оказалась на месте Лии. С привязанностью Джереми ко мне я могу притвориться, что мое существование действительно имеет цель, в конце концов.
Классическая музыка теперь звучит громче, огорченно, почти как кульминация сцены. Кто, черт возьми, будет играть музыку посреди ночи, когда спит ребенок?
Осторожно убирая пальцы Джереми, я накрываю его одеялом и медленно подхожу к краю матраса. По пути к двери я наступаю на некоторые из его игрушек, но, к счастью, это не больно, как это было, когда я наступила на них, когда несла его в постель раньше.
Я тихо открываю дверь, затем закрываю ее за собой, когда оказываюсь снаружи. Музыка теперь оглушает, как будто я в оперном театре. Жуткое чувство хватает меня за затылок, как марионеточные струны, когда я спускаюсь по лестнице. Я хватаюсь за перила, чтобы сохранить равновесие, потому что мне кажется, что тот, кто ухватился за веревки, толкнет меня на смерть.
Музыка доносится из гостиной, куда Огла привела меня сегодня утром.
Женщина.
Она стоит посреди комнаты в подвенечном платье, доходящем ей до колен. Оно точно такое же, как на том плакате с Жизель. Балетные туфли закрывают ее ноги, ленты обернуты вокруг икр.
Она стоит на пуантах, ее спина выгнута под невероятным углом. Ее лицо закрыто вуалью, и я не вижу ее, потому что она отвернулась от меня.
Кто она? И какого черта она танцует посреди гостиной Адриана? Только не говорите мне, что это его любовница или что-то в этом роде.
Она вертится в такт музыке на одной ноге, другая напряжена в воздухе. Это должно быть больно. Оставаться на пуантах так долго — сущая пытка, и это напрягает мышцы и сухожилия, вот почему это должно делаться в короткие промежутки.
Я пытаюсь подойти к ней, чтобы увидеть или остановить, но она отскакивает, прыгает, крутится, выгибает спину. Затем она бегает из одного конца комнаты в другой, хватаясь за голову и встречая огорченную музыку актом чистого безумия.
Мои ноги застывают на месте, когда я наблюдаю, как ее безумие разворачивается с ее танцевальными движениями.
Это Жизель.
Музыка поднимается до крещендо, когда она падает на землю, прежде чем снова вскочить на пуанты, раскачиваясь из стороны в сторону.
Пятна крови взрываются на ее ногах, пропитывая атласные пуанты цвета слоновой кости.
Я задыхаюсь.
— Эй, остановись!
Она не останавливается.
