Зашипев и прикрыв лицо рукой, я сползаю с кровати на пол в поисках телефона, которого почему-то нет на тумбочке.
– Какого хрена? – впечатление, будто по дому пронесся ураган. Одежда кучей валяется на полу рядом с кроватью, а телефон так и остался в кармане джинсов. – Алло, – сдавленно произношу я, лежа на полу и пытаясь отдышаться.
– Доктор Харди, вы где?
– Джули, это ты? Почему ты мне звонишь в такую рань?
– Да, это я. А почему вы все еще дома? Время начинать занятия.
Копаюсь в памяти, хотя это трудно из-за головной боли и тумана.
– Вы в это время преподаете сердечно-легочную реанимацию, помните? В 12:00. У вас есть пятнадцать минут до начала.
– Черт. Я забыл. Мы можем перенести?
– Нет! Тут пятнадцать человек сидят и ждут, чтобы пройти повторную сертификацию, в том числе и я. Через пару дней я не смогу работать, потому что долго откладывала, ожидая ваши занятия. Боже, ну я и тупица…
– Нахрена ты это сделала?
– Доктор Харди! – она практически кричит в трубку. – На обсуждения нет времени. Все очень серьезно. Если администрация узнает, что вы не появитесь, это будет хуже некуда. Что мне тогда, по-вашему, делать?
Я изо всех сил стараюсь привести мозги в порядок и что-нибудь придумать.
– Так, Джули, слушай внимательно. Я хочу, чтобы ты заглянула в шкаф аудитории. Там должен быть список, что может понадобиться, и само оборудование. Организуй, чтобы все было в наличии, и настрой аппаратуру. Если нужно, попроси кого-нибудь тебе помочь. Сообщи всем, что я опоздаю на пятнадцать минут, и отправь их выпить кофе или что-нибудь в этом роде.
– Хорошо, доктор Харди. Поторопитесь, пожалуйста.
– О боже, – говорю я сам себе, бросив телефон на пол и заставив себя подняться на ноги.
Торопливо иду на кухню выпить холодной воды – да побольше – и кофе. Выпив кофе, сваренного в кофеварке на одного, и бутылку воды, направляюсь в душ. У меня осталось двадцать пять минут.
Проходя мимо гостиной, резко останавливаюсь. На диване лежит Кори в одних трусах. Ничем не укрытый, он лежит, свернувшись, как младенец. У меня пересыхает во рту, а сердце замирает.
Обретя силы перестать на него пялиться, как придурок, я подхожу ближе и расталкиваю его. Он подскакивает так резко, что мы едва не сталкиваемся лбами.
Когда он видит меня, его глаза темнеют, а щеки вспыхивают. Он выглядит смущенным, что уснул полуголым на моем диване. Ночка была еще та, но прямо сейчас у меня нет времени думать обо всем этом.