Автор
В новой юридической истории Веры пределы понимания рушатся. Когда старшекурсникам предлагают объяснить три вопроса по закону, она получает право на самое быстрое и независимое решение — и обнаруживает, что за ее легкими ответами стоят неожиданные связи и скрытые факты....
Все женщины абсолютно одинаковы, все любят, когда их доминируют по полной программе.
Даже в книгах об этом пишут, а я немало почерпнул из женской любовной лирики, потому что то, о чем пишут женщины и для женщин — бесценный кладезь подсказок для мужчины. Хорошо, когда в семье пара сестер и источник мудрости не иссякал ни на минуту.
По дороге я демонстративно молчу и старательно корчу из себя брутала: пристально смотрю на дорогу, рулю одной рукой, другой изредка почесывая щетинистый подбородок.
И делаю мысленную зарубку обязательно расспросить сестру, какой ураган приволок на ее праздник Элли из Канзаса.
Я притормаживаю около подъезда и, пока Молька пытается понять, как открыть дверь — я нарочно не включаю свет в салоне — успеваю выйти и открыть сам. Даже протягиваю руку помощи, но упрямая Моль просто игнорит мой дружеский жест. Ладно, не совсем дружеский, но она-то об этом не знает.
— Так, Червинский… — начинает она, но я, наконец, триумфально возвращаюсь в свою стихию."
"Прижимаю ее к машине всем корпусом, буквально вжимаюсь в ее грудь своим торсом.
— Скажу, что ты баран, — с каменным лицом говорит она, и я туплю, не сразу соображая, каким образом она читает мои мысли. Так бы и снова перекрестился. Ей-богу! — Прекрати изображать чесночницу, Червинский, и сделай хотя бы минимальное умственное усилие, потому что нам нужно поговорить.
Я бы и рад, честное слово, но моему члену до чертиков приятно чувствовать ее бедро даже через несколько слоев одежды. А когда во мне говорит тестостерон, голова работает в совершенно другом направлении.
— Молька, хватит разговоров, — я все же здоровый мужик и запросто перехватываю ее руки за запястья, практически лишая возможности двигаться. — Чем обычно заканчиваются все свидания?
Она делает вид, что раздумывает и моя главная ошибка в том, что я даю себя провести.
Потому что кроме рук у этой заразы еще есть колени, одно из которых врезается мне в пах.
Бля, давно я не танцевал вприсядку в декабрьском снегу!
К счастью, «Верочка» явно несильно старалась, когда оставляла гербовую печать на моем достоинстве. Поэтому боль вполне терпимая, хоть меня, конечно, нехуево скручивает. И я на всякий случай отодвигаюсь на безопасное расстояние, пытаясь хоть как-то сохранить лицо.
