Автор
В новой юридической истории Веры пределы понимания рушатся. Когда старшекурсникам предлагают объяснить три вопроса по закону, она получает право на самое быстрое и независимое решение — и обнаруживает, что за ее легкими ответами стоят неожиданные связи и скрытые факты....
Как он мог?! Приехать ко мне с цветами после стольких лет — и трусливо поджав хвост, сбежать от простой угрозы? Почему не набил Червинскому морду? Испугался что тот больше и шире, и выше на голову?
— Мне нужно поесть, — ворчу себе под нос, пытаясь на минуту отделаться от плохих мыслей. Так уж устроена моя голова: чтобы нормально думать, я должна как следует заправить «тепловоз», и тогда за пятнадцать минут все разложу по полочкам. А если добавить к этому чашку крепкого кофе, я становлюсь практически машиной Тьюринга.
— Жду название ресторана, — со спокойствием удава и улыбочкой Эрика из «Русалочки», поясняет он.
— Не хочу в ресторан, хочу дозу вредного холестерина. — Он все еще не понимает, так что приходиться пояснять: — В «МакДональдс».
Ну, конечно, мистер Крутой мужик не ходит в заведения для простых смертных.
Я отмахиваюсь от Марика, поправляю прическу и, на ходу застегивая пальто, иду вниз по улице.
Но Марик догоняет меня: его «Порше» обгоняет меня, прилипает к тротуару и из гостеприимно распахнувшейся дверцы выглядывает довольная рожа.
— Поехали в Мак, я разрешаю тебе есть эту дрянь только потому, что ты еще пока не моя жена.
— Кто-то слишком вжился в роль, — отвечаю я, и забираюсь в теплый салон автомобиля.
В «МакДональдсе» как всегда забито, но я привыкла, так что нагло напрашиваюсь подсесть за большой стол, где, судя по всему, романтический вечер у парочки студентов.
Парень заинтересовано косится в мою сторону, но тут же снова «весь влюблен» в свою подружке, когда Червинский возвращается с заказом: на большом подносе огромный гамбургер, большая порция картошки, молочный коктейль, булочки. Себе Червинский демонстративно берет только кофе, и то морщится после первого же глотка.
— Ты правда все это съешь, Молька? — Марик чуть отклоняется за пределы стола, изучая мои ноги. Вернее, то немного, что есть в просвете между юбкой и сапогами.
— Помолчи, а то у меня будет несварение.
Марик на минуту затихает, а потом вдруг поворачивается к студентке и в лоб спрашивает:
— Я урод?
Лицо бедняжки нужно видеть: уверена, она готова прямо тут вручить ему трусики и себя в довесок.
