Автор
В новой юридической истории Веры пределы понимания рушатся. Когда старшекурсникам предлагают объяснить три вопроса по закону, она получает право на самое быстрое и независимое решение — и обнаруживает, что за ее легкими ответами стоят неожиданные связи и скрытые факты....
— Самый обычный член, чуть больше среднего, обрезанный. — Червинский нарочно садится так, чтобы мой взгляд невольно уперся в выглядывающую из-под свитера бляху ремня, и немного ниже. — Никто не жаловался, Молька.
Он явно собой доволен. Это откровенное самолюбование просто злит, потому что как только я начинаю думать, что и Червинскому не чуждо ничто человеческое, он тут же убеждает меня в обратном. Но оно и к лучшему: последнее, что мне нужно — проникнуться симпатией к человеку, который даже не в состоянии запомнить мое имя.
Поэтому я приподнимаюсь, цепляю на лицо фирменную приветливо-бестолковую улыбку и, глядя прямо на ширинку Червинского, говорю:
— Рада знакомству Семен! Голова не болит?
Марик, который как раз сделал глоток, громко закашливается и выплевывает на свитер не выпитый кофе. Сначала матерится, а потом, давясь смехом, говорит:
— Вообще-то иногда я зову член Мариком-младшим, но сгодится и Семен!
Сказать ему, что он только что проорал это на весь зал?
Марик все еще вопросительно ждет моего ответа, когда начинает понимать, что сидящие за соседними столами люди очень пристально смотрят в нашу сторону, а некоторые даже расчехляют телефоны для прямой трансляции в ютуб.
Здесь собирается публика, которая за годный стрим продаст душу дьяволу. Ну а мужик, орущий, что поименовал свой член, точно получит много-много «больших пальцев».
— Черт, — ругается Бабник, и пытается сесть боком, чтобы его лицо не очень попадало в объектив телефона сидящего напротив парня.
Вообще-то да, но не могу отказать себе в удовольствии еще немного полюбоваться на полет подстреленного альбатроса. Червинский такой забавный, когда ему неловко. И это даже странно, потому что таким толстокожим должно быть наплевать на всех, а мачо ведет себя так, словно пара коротких видео могут испортить ему жизнь.
— У меня еще коктейль, — говорю я, размахивая перед носом Червинского большим и наполовину пустым стаканом.
Что-то ты скрываешь, толстокожий красавчик…
Что-то такое, что делает тебя простым смертным, и ты очень боишься, что и другие это увидят.
— Что? — Бабник сразу реагирует на мой прищур, и я не успеваю замаскировать мысли под что-то нейтральное. Видимо, не такой уж он дурачок, раз неплохо читает по лицам. — Думаешь, почему мне не срать на всех этих недоделанных Спилбергов и Джексонов?
— Типа того, — не отпираюсь я.
