Автор
В новой юридической истории Веры пределы понимания рушатся. Когда старшекурсникам предлагают объяснить три вопроса по закону, она получает право на самое быстрое и независимое решение — и обнаруживает, что за ее легкими ответами стоят неожиданные связи и скрытые факты....
Адская козочка медленно округляет глаза.
Да-да, Молька, нее одна ты умеешь шокировать, и ты совершенно правильно понимаешь, на такой вечер я намекаю. Потому что именно благодаря тебе мне теперь не хочется других баб, мне даже собственный кулак милее, чем развратная деваха с бампером пятого размера. Так что получай теперь нового Марика: верного, влюбленного осла с мозолями на руках. И далеко не все они — из-за штанги.
— Я не хочу слышать о твоих… грязных…
— Покажи колени, — перебиваю я.
Просто так. Даже ни на что не надеясь, на чистый «дурняк», на авось.
И Молька, явно злобствуя, тянет юбку вверх.
У меня моментально встает. За секунду.
И мысли приливают совсем не к той голове, которой положено следить за светофором, потому что нам уже моргает «желтый».
— Рули, Червинский, а то выйду и пересяду к вооон тому парню, — она тычет пальцем в улыбающегося водителя какого-то четырехколесного велосипеда.
Вот же зараза!
По дороге домой Молька рассказывает, что в выходные у нее семейный ужин, и там будет тетка, которая вечно любит учить всех жизни, а в особенности хвастаться тем, что все самое лучшее отхватила ее любимая доченька Оленька.
— Признавайся — Оленька увела жениха? — посмеиваюсь я, помогая Вере выйти из машины.
К счастью, моя будущая жена немного успокоилась и даже принимает руку помощи, не шарахаясь от меня, словно черт от ладана. Меня прямо выкручивает от желания воспользоваться ее сладко спящей бдительностью, и еще раз попробовать поцеловать в качестве мести за то, что колени мне так и не показали.
Но сейчас у меня другой план, и имя ему: «Никуда ты от меня не денешься, строптивая и глупая».
— Есть какие-то особые пожелания? — интересуюсь я, изображая полное погружение в наш коварный план. — Цветы маме, валерьяну бабушке?
— Бабушке лучше шар для боулинга и отойти подальше, — смеется Молька.
Искренне. Ярко. Морща нос и щурясь до крохотных лучиков в уголках глаз.
Я же обещал себе не трогать ее? Корчить брутала и все такое. Так какого же черта я снова срываюсь и тяну эту безбашенную прямо на себя обнимаю за щеки, чтобы не могла даже головой пошевелить, и смотрела только на меня. Ну и глаза у нее — точно обсидиан, ну и что, что сейчас меня прямо из бойниц размазывает гневная артиллерия.
