Пожалуйста, прости меня… Я не могу тебя потерять.
— Тебе это не грозит. — Я закрыла глаза, сосредоточиваясь на нашем телесном контакте. На его запахе. Вспоминая, как, будучи с ним, не боялась ничего на свете.
— Мне так жаль… — Его дрожащие руки гладили мою спину. — Я сделаю все…
— Тсс. Я тебя люблю. У нас все будет хорошо.
— Прости меня, Ева. — Повернув голову, он нежно меня поцеловал. — Ты нужна мне. Мне страшно при одной мысли о том, что со мной будет, если я лишусь тебя…
— Я никуда не ухожу. — Кожу под беспрестанно поглаживавшими мою спину ладонями начало покалывать. — Я здесь, на месте. Больше никаких побегов.
Он помолчал, обдавая мои губы резким дыханием, а потом наклонился и закрыл мой рот поцелуем. Мое тело тут же откликнулось на этот нежный зов: я невольно выгнулась, прижимаясь к нему и привлекая его к себе.
Он принялся массировать мои груди, его большие пальцы надавливали на соски, пока они не напряглись. У меня вырвался стон, в котором смешались страх и желание, и при этом звуке он содрогнулся.
Воспоминание о том, что прервало мой сон, было еще слишком свежим. Мне было больно отказывать ему. Я знала: ему от меня требуется то же самое, что нужно было от него мне, когда я рассказала ему про Натана. Доказательство того, что желание никуда не делось, что как бы ни были безобразны нанесенные в прошлом шрамы, они не в состоянии повлиять на наши с ним отношения.
Но дать ему это было выше моих сил. Пока. Я чувствовала себя слишком ранимой и уязвимой.
— Просто обнимай меня, Гидеон. Пожалуйста.
Я заставила его опуститься вместе со мной на пол, надеясь, что сумею его убаюкать, и крепко прижала к себе, закинув на него ногу и обхватив рукой твердый, плоский живот. Он с нежностью обнял меня, поцеловал в лоб и вновь жарким шепотом попросил прощения.
— Не покидай меня, — прошептала я. — Останься.
Гидеон не ответил, никаких обещаний не прозвучало, но и объятия его не разжались.
Проснулась я через некоторое время, слыша прямо под ухом ровное биение сердца Гидеона. Все лампы так и оставались зажженными, а на полу, пусть и устланном ковром, было жестко и не слишком удобно.
Гидеон лежал на спине, его прекрасное лицо казалось во сне совсем юным. Рубашка его задралась, обнажив пупок и рельефную мускулатуру брюшного пресса.
То был мужчина, которого я любила. То был мужчина, чье тело дарило мне бесподобное наслаждение, чья забота трогала меня снова и снова. Он никуда не делся. Но, судя по глубокой складке, залегшей между его бровями, продолжал страдать.
