Автор
Граф Эрит и куртизанка Оливия Рейнз вступают в игру, где обольститель сталкивается с расчетливой женщиной. Их взаимодействие порождает напряжение, когда Граф пытается подчинить Оливию, но их отношения полны скрытых интриг.
Раздел Chitat.online для книги «Обольститель и куртизанка» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Граф Эрит и куртизанка Оливия Рейнз вступают в игру, где обольститель сталкивается с расчетливой женщиной. Их взаимодействие порождает напряжение, когда Граф пытается подчинить Оливию, но их отношения полны скрытых интриг.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Граф Эрит и куртизанка Оливия Рейнз вступают в игру, где обольститель сталкивается с расчетливой женщиной. Их взаимодействие порождает напряжение, когда Граф пытается подчинить Оливию, но их отношения полны скрытых интриг.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Черт побери, как ему только удалось все так безнадежно запутать?
— Можно мне объяснить, почему я оставил тебя и Уильяма с Селией? — заговорил Эрит. Рома больше не проявляла враждебности, но граф не знал, сколько продлится затишье. Какая злая ирония! Прославленный дипломат не знает, как умилостивить одну разгневанную, обиженную юную девушку. — Не потому, что я вас не любил.
— Почему вы вдруг стали таким милым? — недоверчиво поинтересовалась Рома.
Эрит невольно улыбнулся. Подозрительность дочери напомнила ему настороженность Оливии.
— Потому что я твой отец и хочу, чтобы ты почувствовала мою любовь.
Эти тихие слова отозвались болью в сердце Эрита. Великий Боже, если это так, вся его жизнь не стоит ни гроша!
Как горько думать, что Рома больше не верит ему. Эрит знал, что дочь вправе упрекнуть его в бесчувственности. Его бегство она приняла за проявление равнодушия. Но беда в том, что не равнодушие, а невыносимая боль гнала его прочь от семьи. Боль утраты, невозможность забыть…
Рома испытующе взглянула на отца и сняла шляпу. Темные волосы, выбившись из гладкой прически, упали на щеки, еще не утратившие детской округлости.
— Прежде у вас не возникало желания поговорить со мной.
— Я, надеялся, что ты позволишь мне хотя бы объяснить.
— К чему забивать себе этим голову? Вы все равно скоро уедете. А я, так или иначе, выхожу замуж. У меня своя жизнь.
— И отец не вызывает у тебя даже легкого любопытства?
— Уже нет. Теперь мне приходится заботиться о других вещах. Вы не так уж важны для меня.
Рома лгала, это было ясно им обоим. Ее гладкая белоснежная кожа покрылась румянцем.
— Что ж, тогда, умоляю, прояви немного женского терпения и выслушай, что я скажу.
Эрит опасался, что дочь огрызнется, ведь ей и без того пришлось терпеть слишком долго, но Рома лишь посмотрела на него своими убийственно голубыми глазами и кивнула.
— Ну, раз вы так хотите. — Потом, не сдержавшись, добавила: — Хотя я не вижу в этом особого прока.
— Исповедь облегчает душу, — кисло хмыкнул Эрит. — Возможно, это поможет не тебе, а мне.
Рома не улыбнулась, но граф видел, что она внимательно слушает. Приглушенное цоканье лошадиных копыт, шорох палой листвы, тихое бряцание сбруи и отдаленное щебетание птиц понемногу успокаивали Эрита, бушевавшая в нем буря немного поутихла.
— Знаешь, ты очень похожа на мать, — тихо произнес он. — У тебя, ее глаза, ее волосы, улыбка; иногда мне кажется, я вижу перед собой ожившую Джоанну.
— Знаю. Тетя Селия постоянно говорит мне об этом. К тому же я видела свадебный портрет.
— С первого же мгновения, как я увидел ее в «Олмаке», она покорила мое сердце. Тогда она была моложе, чем ты сейчас. Ей едва исполнилось семнадцать. А мне восемнадцать.
