С каждым днем Эрит все больше сокрушался, видя губительные последствия своего бездумного эгоизма. Тяжкий груз вины пригибал его к земле, наполняя душу безысходностью. Он не в силах был искупить свои прегрешения. И все же с Божьей помощью он пытался загладить вину перед детьми.
— Я бы хотела, чтобы вы поскорее уехали, — отчеканила Рома. — Лучше бы вы вовсе не возвращались.
Слова прозвучали по-детски, и все же они больно ранили Эрита.
— Вы с Уильямом — самое дорогое, что есть у меня в жизни.
Язвительный хохоток девушки напомнил Эриту его собственный горький смех.
— Так вот почему вы оставили нас много лет назад и больше не появлялись.
Презрение Ромы разбивало ему сердце, однако Эрит не задумываясь, пожертвовал бы жизнью ради дочери. К несчастью, умереть было бы куда как просто. Намного труднее — завоевать доверие и любовь своего ребенка.
— Я прошу у тебя прощения, — тихо произнес он. Рома недоуменно нахмурилась.
Эрит натянул поводья и остановил лошадь.
— Не хочешь спешиться и пройтись?
— Нет, я хочу вернуться домой. — На этот раз в угрюмом голосе Ромы не слышалось привычной уверенности.
Дочь окинула Эрита полным отвращения взглядом из-под полей шляпки.
— А если, правда, вы меня отпустите? — Рома настороженно замерла, ожидая ответа.
Эрит понятия не имел, почему это так важно для нее, но ответил со всей серьезностью:
— Да, конечно. Я не великан-людоед из сказки, Рома.
— Нет, вы всего лишь человек, который ни во что не ставит других и заботится лишь о собственном удобстве.
— Это неправда. — Ему следовало бы рассердиться, но Эрит опешил от изумления.
— Правда. Разве вы когда-нибудь спрашивали Уильяма или меня, чего мы хотим? Разве предоставляли нам выбор хоть в чем-нибудь?
— Ты была ребенком, милая, — нежно возразил граф. Эрит выбрал ошибочный тон: дочь мгновенно ощетинилась.
— Теперь мне восемнадцать.
— Так ты хочешь вернуться домой?
Рома нерешительно молчала. Эрит задумался, хватит ли у нее упрямства, чтобы настоять на своем. Наконец она мотнула головой:
— Нет. — И добавила с ноткой горечи: — Мне пришлось потратить почти всю жизнь, чтобы привлечь ваше внимание. Было бы, жаль так быстро его лишиться.
О да, малышка оказалась куда сильнее и жестче, чем он полагал. Сейчас она ничем не напоминала робкую молчунью, старавшуюся держаться незаметно как тень и не попадаться ему на глаза в Эрит-Хаусе.
Спешившись, он помог дочери сойти с лошади. Рома была ниже ростом и полнее Джоанны, и все же ее сходство с матерью бередило раны Эрита. Теперь, когда дочь казалась оживленнее и смелее обычного, она еще больше напоминала мать. Потрясенный Эрит неожиданно увидел, что Рома настоящая красавица. Со своими желаниями, вкусами и амбициями, о которых он не имел ни малейшего представления.