— Эрит замолчал, заметив искорки неуверенности в прекрасных глазах Оливии. — И ты не презираешь меня.
— Нет, презираю, — нерешительно возразила Оливия.
— Лгунья. — Стянув рубашку, он отбросил ее в сторону.
— Довольно, лорд Эрит. — Грациозным движением, подхватив юбки, куртизанка направилась к двери. Гордая, прямая, дерзкая, она походила на королеву, шествующую на гильотину.
Бесконечно одинокую королеву.
Когда Оливия поравнялась с Эритом, он поймал ее за руку. Ему не хотелось просить, но в его голосе помимо воли звучали умоляющие нотки.
— Не убегай только потому, что ты боишься, Оливия.
— Я не боюсь, — гневно выпалила она. В глазах ее, устремленных на графа, застыл ужас.
— Оливия, я тоже боюсь. — Вся гордость лорда Эрита восставала против этого признания. — Не уходи.
— Больше никто не будет управлять мной, — вскричала Оливия, отчаянно пытаясь вырваться. — Я никогда не доверю свою судьбу мужчине. Я поклялась себе в этом в пятнадцать лет и ни разу не нарушила клятву.
На краткий миг Эриту показалось, что он смог бы найти слова, чтобы убедить ее остаться. Смог бы уговорить ее признаться себе в своих чувствах. Но, как ни горько было сознавать это человеку, чье оружие — слово, Оливия не желала его слушать.
А возможно, слова были здесь бессильны.
Его охватило отчаяние. Извиняющимся жестом он пожал плечами, выпустив руку Оливии. Он знал, что значит для нее свобода. Он никогда не позволил бы себе навязывать этой женщине свою волю. Вдобавок принуждением ничего не добьешься. Ему не нужна была любовь, вырванная силой.
— Тогда уходи, — хрипло произнес Эрит. Оливия вскинула на него удивленные глаза.
— Ты мне не позволишь.
— Разумеется, я тебя не держу. Ты свободна.
— Да, я свободна. — Голос Оливии звучал до странности неуверенно.
И снова Эрит узнал в ее чертах ту юную девушку, которой она была, пока этот жестокий мир не погубил ее невинность.
Граф отступил от двери, чувствуя, как все его мечты разбиваются вдребезги. Всего несколько мгновений назад он надеялся победить боль и страх Оливии, а теперь потерял ее. Горечь, как яд, разъедала его изнутри.
И все же Оливия не уходила.
И еще она не стала отрицать, что любит его. Безумная надежда зажглась в его душе. Эриту потребовалось все его мужество, чтобы проверить свою догадку.
Вытянув руку, он толкнул дверь.
— Ты настаиваешь на полном моем поражении? Граф заговорил немного резко, не в силах скрыть волнение.
— Любой, кто увидел бы нас в эту минуту, убедился бы, что я стою перед тобой на коленях, так что можешь торжествовать: ты победила.
— Так я выиграю сражение, если уйду?
Она нарочно делала вид, что не понимает Эрита. «Что ж, еще посмотрим, чья возьмет». Граф шире распахнул дверь.
— Если ты в это веришь, уходи.