Оливия уставилась ничего не видящим взглядом на открытую дверь. Казалось, душа ее покинула тело.
Она медленно шагнула к двери.
Сердце Эрита внезапно замерло. Черт, черт, черт! Проклятие! Безрассудная попытка удержать Оливию провалилась.
Еще один шаг. Сейчас она выйдет в коридор. Потом покинет дом. И его жизнь.
Руки Эрита сами собой сжались в кулаки, ему едва удалось подавить мучительное желание вернуть Оливию. Он понимал, что не должен применять силу. Слишком много мужчин в ее жизни поступали так.
— Это хитрая уловка, — заявила Оливия с таким видом, будто обвиняла Эрита в убийстве. — Ты последуешь за мной.
— Конечно, нет, — огрызнулась она. — Ты вообразил себя особенным и уверился в собственной значимости. Но ты всего лишь очередной мой покровитель.
— Если в твоей постели перебывало полчище мужчин, это еще не значит, что ты недостойна любви, моя дорогая.
Вся бравада Оливии тотчас растаяла, Эрит увидел перед собой несчастную, сломленную женщину.
— Да, недостойна, — безжизненным голосом отозвалась она.
— У меня тоже было несметное количество любовниц, Оливия. Разве это делает меня недостойным?
— Нет, разумеется! — воскликнула Оливия с горячностью, от которой в истерзанном сердце Эрита вспыхнула надежда. — Но ты мужчина. Это совсем другое.
Губы графа скривились в язвительной усмешке.
— Что я слышу? И это говорит мне Оливия Рейнз? Блистательная, великолепная, дерзкая женщина, способная побить любого светского щеголя его же оружием?
— Но мне так и не удалось победить тебя.
— А мне тебя. В нашем равенстве есть что-то удивительное, тебе не кажется?
— Мы не равны! — яростно огрызнулась Оливия. — Ты граф, а я шлюха.
Эрит ответил то, что подсказало ему сердце.
— Я влюбленный мужчина.
— Прекрати! — Она закрыла уши дрожащими руками и зажмурилась, словно не могла вынести взгляд Эрита. — Перестань! Прекрати сейчас же!
Эрит беспомощно простер руки.
— Прекратить что, Оливия? Любить тебя? Но я не в силах. Ты в моем сердце. С тем же успехом ты можешь приказать мне отсечь правую руку. Ты для меня все, небо и земля. Как я могу перестать любить тебя?
Оливия уронила руки, и потрясенный Эрит увидел, что в глазах ее блестят слезы.
— Добром это не кончится.
Эти слова и застывшая фигура Оливии, так и не переступившей порог, были своего рода признанием.
Эрит решительно захлопнул дверь. Этой ночью Оливия не уйдет.
Резкий хлопок двери заставил Оливию вздрогнуть. Эрит ожидал, что она станет протестовать хотя бы из гордости. Но куртизанка хранила молчание, неподвижно глядя на него огромными печальными глазами.
Ее все еще сотрясала дрожь, а бледное лицо и затуманенный взгляд говорили о том, что она измучена. Эрит знал: это всего лишь перемирие, краткая передышка.