— Я хочу тебя раздеть, — прошептал граф.
— Так что тебя останавливает? — В голосе Оливии уже не чувствовалось усталости. Исчезло и безразличие. Закинув руки за голову, она обвила шею Эрита и прижалась грудью к его ладоням.
Оливия потерлась спиной о его грудь. Эрит не смог побороть искушение приникнуть к ней еще теснее, давая Оливии ощутить твердость его восставшей плоти.
Ладони Оливии нежно скользнули по щекам Эрита. Ошеломленный этой робкой лаской, граф со стоном зарылся лицом в ее волосы. Он не сразу почувствовал, что Оливия подняла подол рубашки.
— Я хочу, чтобы все было правильно, — неуверенно возразил он, задыхаясь от желания.
Оливия засмеялась. Над ним, дерзкая чертовка. Ее смех отозвался в нем гулкой дрожью, словно внутри его, задетая смычком, затрепетала струна виолончели.
— О, я все сделаю правильно.
Растерянная, испуганная женщина, в отчаянии и гневе угрожавшая покинуть Эрита, исчезла без следа. Вместо нее явилась прежняя Оливия, храбрая, сильная духом. Эрит счастливо улыбнулся. Ему не нужна была победа над возлюбленной. Он хотел видеть ее равной себе. Во всем.
От низкого звука ее голоса кровь Эрита забурлила в жилах. Теперь сорочка Оливии открывала бедра, но пробраться к заветной цели мешали панталоны.
Дразнящий запах ее плоти коснулся ноздрей Эрита. Эта женщина желала его, он не мог ошибиться. Нетерпеливым движением он сжал в ладонях тонкую талию Оливии и заставил ее повернуться лицом к столбику кровати.
Она обхватила столбик и наклонилась, соблазнительно выгнув спину. Прозрачная черная рубашка медленно соскользнула вниз, скрыв ее бедра.
Эрит грубо рванул застежку на брюках, высвобождая отвердевшую, жаждущую плоть. Непослушными пальцами он откинул подол сорочки, чтобы сорвать с Оливии панталоны. Затрещал рвущийся шелк, и Эрит глухо зарычал.
На мгновение он замер, восхищенно глядя на упругие белые полушария ее ягодиц. Оливия — это совершенство. Он мог бы бесконечно любоваться ею, не находя слов, чтобы выразить свой восторг. Она заслуживала преклонения.
Эрит наклонился и приник губами к нежным округлостям. Желание Оливии кружило ему голову сильнее самого крепкого вина.
Очень нежно он заставил Оливию наклониться ниже. Дикий зверь внутри его ликующе зарычал, предчувствуя торжество: сейчас он возьмет ее, как лев львицу, как жеребец кобылу.
— Раздвинь ноги, — хрипло попросил он.
К его радости, Оливия раскрылась для него словно роза. Влажная, исходящая соком, будто спелый плод. Эрит сдавил ладонями ее бедра.
Медленно, почти благоговейно, он качнулся вперед, проникая в ее плоть. Ее мускулы сжались, увлекая его в мягкую глубину. Усилием воли Эрит заставил себя замереть.
Оливия застонала, теснее прижимаясь к нему. Эриту показалось, что его поразила молния.