Дверь отворилась, и в комнату вошел дворецкий с подносом в руках.
— Я взял на себя смелость позаботиться о чае, мадам. — Он поклонился леди Роме. — Миледи.
— Я не хочу чаю, Лейтем, — гневно выпалила девушка, подтвердив подозрения Оливии в том, что дворецкий был хорошо знаком с непрошеной гостьей.
— Спасибо, Лейтем, я выпью чаю. Поездка в карете была долгой и утомительной.
— Хорошо, мадам. — Не обращая внимания на грубость гостьи, дворецкий поставил чайный прибор на столик перед Оливией. Рома застыла в угрюмом молчании у камина.
Когда Лейтем вышел, Оливия налила себе чаю и взглянула на Рому.
— Вы уверены, что не хотите чашечку? Рома метнула на нее яростный взгляд.
— Я пришла сюда не ради чая!
Оливия снова улыбнулась. Неужели и она сама была когда-то такой же юной? Едва ли. — Нет, вы пришли, чтобы устроить скандал.
— Я пришла потребовать, чтобы вы поступили по чести. Хотя, что знают о чести женщины вроде вас?
— Удивительно, откуда вам известно так много о женщинах вроде меня, — невозмутимо отозвалась Оливия. Не обращая внимания на колючий взгляд Ромы, она наполнила вторую чашку и протянула ее девушке. — Положить лимон?
Рома неохотно покачала головой.
— Нет, спасибо. Немного сахара и молока.
Обиженно надув губы, леди Рома взяла чашку и рассеянно уселась в кресло рядом с чайным столиком. Она даже стянула черные перчатки, а затем развязала ленты и сняла шляпку.
Оливия неспешно пила чай, втайне мечтая о глотке бренди. Благопристойная леди Рома наверняка пришла бы в ужас. А может, только утвердилась бы в мысли, что отец погряз в грехе со своей распутной любовницей в этом кошмарном вертепе разврата.
— Как вы узнали обо мне? Благовоспитанной девушке не полагается знать о любовных связях отца. Да и чьих бы то ни было.
— Я вовсе не дурочка, — хмуро бросила Рома и, поднеся к губам чашку, отпила изрядный глоток. — Ваше имя у всех на устах. А после того отвратительного представления, что вы с моим отцом устроили на балу у лорда Перегрина Монтджоя, о вашей связи судачит весь город.
Оливия не сомневалась, что их с Эритом появление у Перри наделало шума в лондонском полусвете. Но как могли эти слухи достигнуть ушей добропорядочной девицы из высшего общества?
— Я могу лишь извиниться. — Озабоченно нахмурив брови, Оливия поставила чашку на столик. — Ваш отец огорчился бы, узнав, что люди разносят о нем сплетни.
Она протянула гостье блюдо с сандвичами, ожидая, что та откажется, но Рома охотно взяла один. Бедняжка ждала в библиотеке больше часа и, должно быть, изрядно проголодалась.
— В Лондоне только и разговоров, что о вашем отъезде в Вену вместе с моим отцом.
Оливия тяжело вздохнула.
— Простите меня, леди Рома, но вас это не касается.