— Утопив меня, вы станете ближе ко мне? Если такова ваша цель, нельзя ли проделать это в теплой ванне?
При мысли о грациозном теле Оливии, скользком от мыла и горячей воды, Эрита охватило желание, несмотря на ледяной ветер и дождь.
Оливия вытерла лицо, но едва ли это имело смысл: вода ручейками лилась сквозь ветви деревьев.
И все же она выглядела восхитительно, Эрит никогда не видел женщины прекраснее.
Куртизанка смерила его непокорным взглядом.
— Выкладывайте все, что хотели сказать, и позвольте мне вернуться в карету.
Эрит шагнул ближе, стараясь заслонить Оливию от дождя и ветра, ему хотелось защитить ее своим телом. В воздухе чувствовался запах дождя и влажной земли, но к нему примешивался тонкий аромат ее духов. Эрит различил бы его даже издали.
Он устремил на Оливию неподвижный взгляд. Что-то дикое, необузданное полыхало в его серых глазах. Графа сотрясала дрожь. Он чувствовал себя потерянным, уязвимым, загнанным в угол.
— Вы собираетесь уехать? — произнес он сдавленным голосом.
Лицо Оливии исказилось от волнения. — Не нужно. Я этого не стою.
— Конечно же, стоите, — с внезапным гневом вскричал Эрит. Его пальцы сжали плечо Оливии. — Черт побери, я сдаюсь. Можете публично заявить, что взяли надо мной верх. Если останетесь.
— Наш спор меня не волнует, — резко бросила куртизанка. — Почему для вас так важно, чтобы я оставалась вашей любовницей?
Эрит ответил с откровенностью, поразившей его самого:
— Понятия не имею. Но я хочу вас.
В сверкающих глазах Оливии мелькнула боль.
— Я могу заставить вас. — В надломленном голосе Эрита звучало глухое отчаяние. Грудь его тяжело вздымалась, словно ему не хватало воздуха.
— Оливия, — прошептал Эрит.
Он почувствовал, как куртизанку охватила дрожь. Что это? Холод? Страх? Или… желание? Граф и сам не знал, но когда придвинулся ближе, Оливия не отшатнулась.
— Нет, Эрит. — Ее голос упал до еле слышного шепота. Теплое дыхание коснулось холодных губ графа.
— Да, — так же тихо шепнул он, обхватив ладонью ее подбородок.
На мгновение дождь и ветер вдруг затихли. Исчезли холод и непогода, осталась лишь женщина и обещание поцелуя.
Оливия тихонько застонала, когда губы Эрита прижались к ее губам. Граф не услышал бы ее стон, если бы не стоял так близко. Всего на миг он замер, наслаждаясь вкусом ее прохладной кожи и свежестью дождевых капель, а затем медленно отстранился. Поцелуй прервался, но губы помнили его сладость.
Густые ресницы Оливии затрепетали, глаза открылись, и Эрит вдруг увидел ту прелестную юную девушку, которой Оливии так и не суждено было стать.
И тотчас ее оцепенелость сменилась ужасом.
— Вы поцеловали меня.
— Да, — беспомощно признал Эрит, умирая от желания.
— Уберите от меня руки. — Голос Оливии дрожал.