Оливия стояла неподвижно, в странном оцепенении, пока Эрит безмолвно, почти отстраненно гладил ее нагое тело.
Она не могла бы сказать, сколько это длилось, но в прикосновениях Эрита было больше чувственности, чем в самых откровенных ласках, о которых Оливия знала так много. Дождь хлестал по окнам, стекла дребезжали от ветра, в камине потрескивал огонь. Эрит дышал в такт с ее дыханием. Медленно. Глубоко. Его ладони касались ее с неизъяснимой нежностью.
Наконец Оливия очнулась от сна.
Живая и деятельная от природы, она никогда не довольствовалась пассивной ролью. Как ни приятна была эта сладостная неподвижность, Оливии хотелось иного. Ее робость куда-то исчезла, сомнения улетучились. Пришла решимость принять все щедрые дары этой ночи.
Она придвинулась ближе, обнимая Эрита за талию. Его тело мгновенно напряглось в ответ на это легкое движение. Эрит улавливал малейшее изменение в ее настроении. Его неизменное внимание наполняло душу Оливии смесью волнения и восторга.
Оливия притянула Эрита к себе, чувствуя животом его восставшую плоть.
— Поцелуй меня, Эрит, — прошептала она, запрокинув голову и глядя в его сверкающие серебристым блеском глаза.
— Поцеловав тебя, я не смогу остановиться, — так же тихо отозвался граф.
— Так не останавливайся.
Она потянулась, чтобы прижаться губами к его губам, легко и нежно, подражая его невинным поцелуям. Но прежде чем она отстранилась, губы Эрита страстно впились в ее рот. Одним резким движением граф подхватил Оливию на руки и повалил на постель.
Его боязливая сдержанность исчезла, он целовал ее жарко и неистово.
Было бы нелепо ожидать, что он станет и дальше обращаться с ней как с хрупкой фарфоровой статуэткой, однако его порывистость спугнула Оливию, ее пьянящая радость потускнела.
Эрит вскинул голову, его бледное лицо казалось застывшей маской. Тело сотрясала дрожь, ему все труднее становилось сдерживать себя.
— Я слишком сильно тебя хочу, Оливия.
Он попытался высвободиться, но Оливия сжала его в объятиях. Его плечи возвышались над ней как несокрушимая скала.
— Ты знаешь, что тогда произойдет, — Эрит качнул бедрами, и его жезл коснулся ее лона. По спине Оливии прошла волна жара, когда она представила, как сливаются их тела.
— Да. — Она прерывисто вздохнула, впиваясь пальцами в плечи Эрита. — Не уходи.
— Проклятие, Оливия, — простонал он, с исступленной нежностью целуя ее грудь. Глаза его потемнели от желания.
Обхватив губами сосок, Эрит медленно обвел его языком. Оливия вздрогнула, словно по телу прошел электрический ток. Прежде она не испытывала ничего подобного. По животу разлилась сладкая тянущая боль.
Оливии показалось, что посреди иссушенной солнцем пустыни, в которую давно превратилось ее тело, вдруг возник чудесный оазис.