Автор
В мрачном зале Британского Института, где старинные мастера хранят секреты искусства за закрытыми дверями, гипнотизирует простое платье женщины. Вечер 30 мая 1835 года в "Атенее", Лондон, 8 июля — таинственный образ изнутри, скрываемый бархатом, раскрывает страсть и анонимность великих произведений искусства.
Почему бы и нет?
— Благодарю вас, — поклонился он. — Я унижен полностью.
— Вы? — вскинулась Леони. — Мои девушки превратились во всеобщее посмешище. Мой магазин, может быть, никогда не восстановит…
— Я все исправлю, обещаю вам, — искренне произнес Саймон. — Вы расстроены. И это понятно. Можете возненавидеть меня, если хотите. И Суонтона тоже. Но я вынужден попросить ненавидеть нас не в таком людном месте. А еще умоляю, поешьте и выпейте хоть немного. Вы вся дрожите.
— От злости. — Леони вздернула подбородок.
— Вам нужно присесть, — настаивал он. — И выпить.
— Не буду, — отказалась она.
Лисберн слегка подтолкнул ее.
— Нам туда, — показал он. — Не заставляйте меня нести вас на руках.
* * *Если он возьмет ее на руки, она лопнет от злости.
Леони позволила ему взять себя за руку и отвести в кабинку.
Там села, попыталась восстановить спокойствие и удивилась, что ей это не удается. В это время лорд Лисберн делал заказ официанту.
Только официант ушел, как появился Суонтон. И моментально бросился извиняться.
Леони подняла руку.
— Стоп, — сказала она. — Ни слова больше.
Суонтон посмотрел на лорда Лисберна.
— Сядь, — сказал тот. — И ни слова больше.
Поэт сел за стол. Вид у него был жалкий.
Какая ей разница? Для него это лишь временные трудности, против которых у лорда Суонтона есть верное средство: деньги. А для нее и ее девушек это настоящая катастрофа.
— Я все-таки не понимаю, — сказала она. — Есть ли в этом хоть капля правды?
Суонтон замотал головой.
— Готов поклясться…
— Ничего такого, за что вас могут призвать к публичному ответу? — удивилась Леони. — Я спрашиваю, потому что вспомнила пару упоминаний о проблемах с женщинами в «Утреннем обозрении Фокса». Вам не приходило в голову, что это могло быть предупреждением, а не просто скандальными слухами?
Поэт стиснул переносицу.
— Я не знаю. Лисберн вам расскажет. Чуть ли не каждый день мне приходили письма от кого-то, кто утверждал, что я обещал то одно, то другое, включая женитьбу.
— Но это типичные письма с просьбами или примитивные попытки шантажа, — встрял Лисберн. — Судя по всему, те, кто писал, проигнорировали тот факт, что Суонтон только недавно вернулся в Лондон. И еще не успел сделать то, в чем его обвиняли. Или поухаживать за кем-то. У него на это просто не было времени. Могу ручаться.
— Значит, женщина лгала? — сделала вывод Леони. — Это был спектакль, чтобы опозорить вас, и не более того?
Лорд Суонтон посмотрел на своего кузена.
