Автор
В мрачном зале Британского Института, где старинные мастера хранят секреты искусства за закрытыми дверями, гипнотизирует простое платье женщины. Вечер 30 мая 1835 года в "Атенее", Лондон, 8 июля — таинственный образ изнутри, скрываемый бархатом, раскрывает страсть и анонимность великих произведений искусства.
— Так как? — Ей хотелось завизжать, но они и без этого пользовались достаточным вниманием. — Сегодня Общество модисток потеряло по крайней мере сто фунтов благотворительных взносов, потому что наша репутация теперь запятнана. Я не смогу ничего противопоставить этому, если не узнаю правду.
Лисберн начал снова:
— Моя дорогая, я обещаю…
— Не надо! — остановила его Леони. Никаких «моя дорогая». Ни сейчас. Ни впредь. — По той же самой причине я лишилась еще и клиентов. Потребуются недели, а может, несколько месяцев, чтобы восполнить потери. Так что самое малое, что вы можете сделать для меня, джентльмены, это ответить честно.
— Мне бы хотелось, — сказал лорд Суонтон. — Но проблема в том, что я сам не знаю наверняка.
Глава 9"
"В мужчине тысяча недостатков — достоинств намного меньше. Он непостоянен и недобр, он лжив и скрытен, капризен, ревнив и своеволен. А также самодоволен и мелочен. Однако все женщины единодушны: за неимением лучшего пусть он будет таким.
А. А. «Литературный еженедельник», 1818 г.
Впервые Леони Нуаро не смогла ничего скрыть.
Впервые на ее лице отразились все чувства, и Лисберн прекрасно их понял.
Она смотрела на Суонтона с откровенным недоверием.
— Девочка… — заговорил Суонтон. — Женщина сказала, что ей нет еще пяти лет. И что все произошло в Париже. Это могло случиться.
— Могло… — повторила она.
— Он не помнит, — опять вмешался Лисберн. — И не имеет смысла пытаться заставить его вспомнить.
— Вы намекаете на амнезию? — уточнила Леони. — Потому что иначе… — На миг она закрыла глаза. Когда же открыла их, на ее лицо вновь вернулась маска. — Надо сильно постараться, чтобы меня поразить, лорд Суонтон. — Теперь ее голос звучал ровно. — Однако признаюсь, вам удалось застать меня врасплох. У вас в Париже было так много женщин, что вы потеряли счет?
Суонтон побагровел.
Он ничего не мог поделать с собой. Только бормотал что-то нечленораздельное. Давать объяснения выпало на долю лорда Лисберна, как всегда.
— Это было трудное время, — начал он. — После моего…
— Поправьте меня, если я не права, леди Альда, — раздался вдруг знакомый женский голос совсем рядом. — Мне всегда казалось, — по крайней мере так утверждал мой папочка, а мы все знаем, что он никогда не ошибался, — о чем это я? Ах, да! Так вот, мне всегда казалось, что в таких великих нациях, как наша, мужчина остается невиновным ровно до тех пор, пока его вина не будет доказана.
За столом лорда Лисберна все замерли.
Краска отлила от лица Суонтона.
