Автор
В мрачном зале Британского Института, где старинные мастера хранят секреты искусства за закрытыми дверями, гипнотизирует простое платье женщины. Вечер 30 мая 1835 года в "Атенее", Лондон, 8 июля — таинственный образ изнутри, скрываемый бархатом, раскрывает страсть и анонимность великих произведений искусства....
— У меня была хорошая труппа. Мы ездили по провинции. Я работала, и никому в голову не приходило задавать вопросы насчет Бьянки. Даже наоборот. Она была приманкой. Публика любит вундеркиндов.
Ее взгляд метнулся к двери в другую комнату. Без сомнения — ребенок спал там.
— Я была миссис Уильямс в любом случае, — продолжала она, заговорив тише. — Никто из актеров, с которыми я играла, не спрашивал, куда делся мистер Уильямс. Бьянка ничего не знает. Она думает, что папочка отправился в Америку.
Лисберн сделал шаг вперед, но остановился.
— На самом деле вы не разыгрывали роль? — спросил он. Голос звучал ровно.
Женщина снова посмотрела в сторону комнаты, где спал ребенок.
— Если с вами обошлись несправедливо, лорд Суонтон намерен исправить свою ошибку, — сказала Леони.
— Но ведь он не пришел сюда, — заметила миссис Уильямс.
— А вы хотите его увидеть? — поинтересовалась мисс Нуаро.
Женщина переводила взгляд с француженки на маркиза. Потом подошла к двери в спальню и осторожно прикрыла ее.
Вернувшись к ним, положила альбом назад, на столик.
— Если я когда-нибудь и мечтала о том, что отец Бьянки увезет меня с собой на белом коне, то лишилась этих иллюзий сразу, как только рассказала ему об этом.
— Он вообще отказал вам в помощи? — удивилась Леони. Это совершенно не похоже на Суонтона.
Миссис Уильямс засмеялась.
— Скорее, это я помогала ему. Может, я не настолько хороша, чтобы сгодиться для знаменитых лондонских театров, но мне без труда удавалось находить ангажементы в других местах. Я довольно хорошая актриса, чтобы не зависеть целиком и полностью от своего мужчины.
Она с вызовом посмотрела на Лисберна. Тот стоял и глупо моргал, как какой-нибудь идиот из аристократов. Каким он никогда не был!
Как люди, которые слишком долго копят в себе переживания, миссис Уильямс заговорила с жаром:
— Я уже упоминала, что поступила в хорошую труппу.
