Автор
В мрачном зале Британского Института, где старинные мастера хранят секреты искусства за закрытыми дверями, гипнотизирует простое платье женщины. Вечер 30 мая 1835 года в "Атенее", Лондон, 8 июля — таинственный образ изнутри, скрываемый бархатом, раскрывает страсть и анонимность великих произведений искусства....
Проблема в том, что даже величайший актер не может выжать сок из камня. Мне давно нужно было понять, что он занимается вымогательством денег у других и живет обманом. Каким? Не знаю. Его план заработка денег — это дождаться следующего удачного броска костей.
Теперь стало понятно, что зачинщики — те двое, которые умыкнули миссис Уильямс из «Воксхолла».
Леони посмотрела на Лисберна. С равнодушным видом тот осматривал комнату, но его поза говорила о другом.
— Я поняла, насколько с ним все безнадежно, — продолжала миссис Уильямс: — Я поняла, насколько была глупа, понадеявшись на его помощь.
— За непонятно чьего ребенка? — спросил маркиз. — Как только новость об этом разнесется, все матери-одиночки Лондона столпятся у моих дверей.
— За двадцать фунтов меня здесь не будет. — Повернувшись к нему, она вздернула подбородок. — Я уеду из Лондона немедленно, если смогу.
— Я дам вам сто фунтов, — остановил ее Лисберн. — Но у меня есть дополнительные условия.
* * *Миссис Уильямс была хорошей актрисой, она сама так сказала. Если ее испугала возможность разоблачения или арест, она умело это скрыла. Во всяком случае, от маркиза. Но ей не удалось полностью скрыть потрясение, когда он предложил ей сто фунтов.
Двадцать фунтов она считала огромной суммой. Лисберну было известно, что некоторые мужчины платят не больше двадцати шиллингов в год на своих внебрачных детей.
— Во-первых, мне нужно имя отца ребенка, — заявил он. — Нам известно, что это один из тех двоих.
На ее лице читалась борьба между нуждой и страхом.
— Если я вам скажу, у меня не останется возможности держать его на коротком поводке, — наконец произнесла женщина.
— Они — жулики, — отрезал Лисберн. — Оставьте их на меня.
— Я не могу этим рисковать, — покачала головой миссис Уильямс. — По закону, ребенок принадлежит отцу. Он может забрать дочь у меня. — Она покусала губы. — Бьянка ему совершенно безразлична. Он отправит ее в сиротский приют и забудет о ней.
— Позвольте, я разберусь с ними, — вновь предложил Лисберн.
— Забудьте об этом, — тут заговорила Леони. — Имя отца нам совершенно не важно.
