Автор
В мрачном зале Британского Института, где старинные мастера хранят секреты искусства за закрытыми дверями, гипнотизирует простое платье женщины. Вечер 30 мая 1835 года в "Атенее", Лондон, 8 июля — таинственный образ изнутри, скрываемый бархатом, раскрывает страсть и анонимность великих произведений искусства....
— Боттичелли останется моим?
* * *Из-за Кливдона Лисберну пришлось ждать свадьбы целую неделю.
Он помчался в Палату общин в тот же день, когда Леони наконец дала согласие. Там прождал, как показалось, целую вечность, после чего выложил кучу денег за клочок бумажки, который был так нужен ему. Потом был вынужден ждать еще дольше.
Специальная лицензия на брак или не специальная, но Кливдон не смог позволить своей свояченице выйти замуж, пока не наслал на Лисберна чуму в виде юристов, а законники принялись сражаться между собой и в конце концов объявили перемирие, во время которого будущий жених подписал брачный договор.
Картину Боттичелли включили в договор в качестве свадебного подарка, что давало Леони право собственности на нее. Было предусмотрено обеспечение для потомства на все случаи жизни — в случае болезни, смерти, банкротства и так далее. В такой ситуации Леони получала деньги на карманные расходы, а также вдовий особняк.
Все это хорошо, заявил Кливдон, — обещать девушке луну с неба, но закон не очень хорошо защищает женщин, в особенности жен, и будь он проклят, если не обеспечит защиту сестре своей жены, так как не смог обеспечить защиту ее невинности.
А потом его светлость пригласил на свадьбу всех своих теток! Это означало, что Леони до торжественной церемонии должна жить в особняке Кливдон-Хаус, чтобы не повергать в шок старшее поколение.
И все равно пятница наконец наступила, и они поженились в Кливдон-Хаусе довольно тихо, если не считать присутствия сотен теток герцога и, как показалось, тысячи представителей семейства Фэрфакс, и Суонтона с Глэдис, и всех джентльменов, которые помогали им в «Воксхолле», потому что без них в качестве свидетелей Лисберн, конечно, сумел бы спасти своего кузена, но «Модный дом Нуаро» и Общество модисток навсегда лишились бы репутации.
Наконец празднества закончились. Лисберн с Леони укрылись на его вилле, где слуги устроили для них небольшой прием, а Полкэр стоически переживал перспективу того, что молодая хозяйка и ее горничные с неизбежностью разрушат созданный им мир идеального порядка.
"Лисберну оставалось только уложить в постель свою молодую жену, что сначала он сделал с лихорадочной нетерпеливостью. Второй раз прошел уже немного ленивее. Потом, затихнув, они лежали рядом.
— Ты так ничего не сказал про последний пункт, — заговорила Леони.
Он озадаченно помолчал.
— Какой последний пункт?
— В колонке «против».
Лисберн задумался. Ах, да! Последний пункт гласил: «Отвратительный Делюси».
