Автор
В мрачном зале Британского Института, где старинные мастера хранят секреты искусства за закрытыми дверями, гипнотизирует простое платье женщины. Вечер 30 мая 1835 года в "Атенее", Лондон, 8 июля — таинственный образ изнутри, скрываемый бархатом, раскрывает страсть и анонимность великих произведений искусства....
Одна его рука скользнула вниз к ее талии, другая легла еще ниже — на бедро. Он притянул Леони к себе.
Несмотря на свою мечтательную отстраненность, Лисберн ощутил ее хрупкость и невинность. Голос где-то в глубине сознания начал скорбно причитать о нарушении границ допустимого, но ему было трудно трезво оценивать ситуацию. Какая польза в логике, если он пил этот поцелуй как бренди, горячий и сладкий? И, кроме того, она обхватила его за плечи, всем телом прижимаясь к нему и возбуждая сильнейшее волнение.
Он еще ближе притянул мисс Нуаро к себе, расположив колено между ее бедер и подмяв тем самым нижние юбки ее платья.
Задохнувшись, она подняла голову и посмотрела него. Огромные голубые глаза, полные изумления.
— Нет, — сказала Леони и оттолкнула его. Оттолкнула с силой.
Ничего не поняв, он пошатнулся. А может, пошатнулся, потому что испытывал легкое головокружение.
Но это абсурд! От просто поцелуя у него перестала кружиться голова с того времени, когда он мальчишкой сумел украдкой поцеловать девочку, о которой тогда мечтал.
И испытал такое сильное возбуждение, что пришлось собрать воедино всю свою мужскую гордость, чтобы не упасть в обморок.
А сейчас?
Ладно!
Возбуждение было, да. Но еще был… жар. Вожделение. Тщетное вожделение.
Ее голубые глаза пылали яростью."
"— Это так типично! — задыхаясь, произнесла Леони. — Когда не можете одолеть логикой, тогда прибегаете к обольщению.
— Ни к чему я не прибегал, — возмутился Лисберн. Он тоже задыхался, но по какой-то другой причине. Наверное, из-за того, что пришлось повозиться с неугомонной девчонкой, хотя его так и подмывало закинуть ее в ближайшие кусты. — И не делайте вид, что стояли в стороне.
— Я сражалась с вами вашими же средствами, — воскликнула мисс Нуаро. — Это вы считаете себя всезнайкой.
— Так это было сражение? — удивился он.
— Да! — подтвердила Леони.
