Шпага чуть поднялась при этом движении, и он тотчас же услышал, как щелкнули затворы.
– Капитан! Прошу вас! – снова крикнул офицер. Скрипнув зубами, Джером опустил шпагу на землю. Он и сам не мог понять, что делает.
Нет, умирать он не хотел, а схватка с таким количеством солдат – настоящее самоубийство. Он, конечно, не мог открыто выразить благодарность жене за то, что она бросилась вперед и помешала ему совершить это самоубийство, в глубине души он испытывал к ней благодарность. И все же… Ему хотелось ударить ее. Как легко она его провела! Как последнего идиота. Да, она предала его.
Ярость вспыхнула с новой силой.
Она все это заранее спланировала. Маленькая подлая соблазнительница! Возбудила его до последней степени. И он, знаменитый морской капитан, гроза морей, демон во плоти, захвативший столько вражеских кораблей, попал в западню. Женщина сдала его врагу. И теперь он попадет в тюрьму.
На него смотрели прекрасные аквамариновые глаза. Влажные, как море, от театральных слез. Не сводя с него взгляда, она приблизилась.
Его не тронули эти слезы. Он окинул взглядом ее точеное лицо, пышные каштановые волосы, великолепную мраморную кожу и отвернулся.
– Будьте добры, кто-нибудь, проводите дочь генерала Мэджи в дом, – холодно произнес он. – После этого я сдамся. Можете принести кандалы, если хотите. Пожалуй, я предпочту обычную тюрьму из кирпича той невидимой паутине, которой женщины незаметно опутывают мужчину.
Он оглянулся на нее. Она стояла неподвижно, как изваяние, с высоко поднятой головой. У него горло перехватило от ярости – она была так соблазнительна в своей ночной сорочке… И стояла перед всеми этими мужчинами…
– Райза… – позвал кто-то. Она обернулась. Джером тоже.
– Райза… вам надо вернуться в дом, – заикаясь, сказал кто-то из солдат.
Она чуть помедлила. Потом пошла к дому.
Джером стоял неподвижно, глядя прямо перед собой. Солдаты кинулись к нему. На Джерома нацепили наручники и кандалы. Словно боялись, что он вот-вот вырвется и убежит. Идиоты! Разве можно вырваться из стальных тисков! Он постарался капитулировать со всем достоинством, на какое оказался способен в этом положении. Нет, больше он не доставит им хлопот. Победить сейчас все равно не удастся. Но и умирать он не собирался.
Так он стоял в ночной темноте, стараясь сдержать дрожь и насмехаясь над самим собой. Ах, какой великолепный мятежник! Высокий, широкоплечий, могучий… и абсолютно беспомощный.
Он двинулся вперед. В плен. Проклиная ее тысячу раз каждую минуту.
