Варяга покинуло чувство уверенности — даже приписывая ему лидерские качества и обещания ненадежных свидетелей, он чувствовал, что что-то изменилось. Старый сходняк снова тревожил его, заставляя вспоминать каждое слово толковища, будто они были частью чего-то большего и непонятного....
Варяг сидел рядом и перебирал в памяти события, поведанные ему стариком. Он и впрямь не знал многого из того, о чем рассказал Беспалый. Например, о том, что Медведь и Егор Сергеевич предполагали сделать из законного вора Бирюка всесоюзного смотрящего, который смог бы контролировать всю «теневую экономику» страны и стал бы негласным «премьер-министром», проводником воли большого сходняка. Но Бирюка убили, и Медведь надолго лишился возможности создать себе надежного преемника – такого, каким потом стал для него Варяг.
Испытания, которые пока что смотрящий России выдержал с честью, хотя и понес тяжелые утраты. Он взглянул на спящего старика. Внезапно Варяг испытал к нему острое чувство благодарности и уважения – нечто подобное когда-то он испытывал, глядя на умирающего Медведя. Странно, вот уж не подумал бы, что ему придется сидеть у смертного одра отставного начальника колонии строгого режима, в которой он, Варяг, провел самые страшные месяцы своей жизни.
– Ты здесь? – прошелестел тихий голос. Старик Беспалый пошевелился.
– Здесь, Тимофей Егорович.
– Чего пригорюнился? Воспоминания худые навалились?
– Да, – кивнул Варяг и вдруг, сам того не желая, признался:
– Вспомнил, как бежал с твоей зоны два года назад. Медведя вспомнил – как он умирал в Москве. Про Бирюка я слыхал краем уха, но таких подробностей, конечно, не знал.
– Тебе повезло, Варяг, что ты от Сашки сбежал. Сашка мой выродок был. Это я давно понял. Любил я его сильно.
Владислав встал и прошелся по палате.
– Верно, Тимофей Егорович. Гложет. Я ведь в Североуральскую зону попал из-за предательства того, кто хлебал со мной из одной миски.
– Видать, ничего в этом мире не меняется, – закряхтел старик. – Суки они и есть суки.
