Варяга покинуло чувство уверенности — даже приписывая ему лидерские качества и обещания ненадежных свидетелей, он чувствовал, что что-то изменилось. Старый сходняк снова тревожил его, заставляя вспоминать каждое слово толковища, будто они были частью чего-то большего и непонятного....
Сучья философия живуча. Сколько сук ни дави – их меньше не становится…
– Меня предали – ладно! Я выжил, – продолжал Варяг. – Но они, суки поганые, подняли руку на святое – на общаковские деньги. Уж не знаю, что им посулили, да только их руками кто-то хитроумный подгреб себе воровскую казну и был таков!
– Ах во-от оно что? – с какой-то, как показалось Варягу, довольной интонацией протянул старик. – Так ты, смотрящий России, потерял свою казну! Это большая беда… Но ты погоди печалиться… Я вот о чем хочу тебя попросить.
Варяг подошел к старику, присел рядом.
– Погоди, это в Североуральске?
– Ну да, на окраине. Там местное кладбище…"
"– Извини, старик, – покачал Варяг головой. – Будем надеяться, ты еще поживешь тут. А у меня на ближайшее время планы другие. Я на днях улетаю за границу. Надо одно важное дело закончить, а с ним за три дня не управиться…
– Ты знаешь, зачем я тебя искал? – упрямо перебил его Тимофей Егорович.
Услышав это слово. Варяг даже вздрогнул. Удивительный старик словно и впрямь был ясновидящим.
– Общак? Откуда ты знаешь? – Но Варяг тут же осекся, понимая, что Беспалому никак не может быть известно про то, что три месяца назад со счетов нескольких банков в далекой Андорре исчезли пять миллиардов долларов.
– Ха! Как же мне не знать! – хмыкнул его собеседник. – Коли я сам его припрятал там.
– Где? – Варяг уже ничего не понимал.
– Так на кладбище же! Вон там возьми книжку! – Старик протянул иссохшую руку к тумбочке, но рука бессильно упала на одеяло.
Владислав открыл дверцу и достал потрепанный томик воспоминаний маршала Жукова. Он полистал книгу, и из середины выпал сложенный замусоленный листок.
– Вот он! – прохрипел старик.
На листке бумаги в клеточку, вырванном из ученической тетрадки, был нарисован карандашом план кладбища – поле, испещренное черными крестами. Один из них и впрямь был синий.
– Какой общак? – нахмурился Владислав.
– Наш, – коротко сообщил Беспалый. Он лежал с закрытыми глазами и тяжело дышал.
