Варяга покинуло чувство уверенности — даже приписывая ему лидерские качества и обещания ненадежных свидетелей, он чувствовал, что что-то изменилось. Старый сходняк снова тревожил его, заставляя вспоминать каждое слово толковища, будто они были частью чего-то большего и непонятного....
Последние слова прозвучали так сурово, что десятки глаз невольно впились в сомкнутые челюсти Беспалого, словно он должен был немедленно исполнить свое обещание.
Но Шмель лишь ухмыльнулся в ответ на слова Беспалого.
– Если ты думаешь испугать нас, так у тебя ничего не выйдет, – спокойно произнес бывший кулак. Он презирал воров и даже не пытался этого скрывать. Если бы не крепкая община староверов, всегда стоявшая на зоне за его спиной, то блатные давно накинули бы ему на шею удавку. – Советская власть нас пугала и не запугала, а такому блатному, как ты, это и вовсе будет не под силу, будь ты хоть командиром всей российской шпаны.
Шмель сидел на нарах напротив Беспалого, оперевшись спиной о дощатую стену. Его большие, сильные, потрескавшиеся от работы ладони были заложены за голову. В этом положении Шмель напоминал пахана, решившего отдохнуть после сытного обеда.
Рядом со Шмелем сидели его ближайшие сподвижники – лобастые, упрямые, крепкие парни. Всем своим видом они походили на здоровенных задиристых быков, готовых кинуться на обидчика, как на красную тряпицу.
– Если бы я захотел тебя напугать, – спокойно парировал Беспалый, – то привел бы сюда половину лагеря, а мы, как видишь, пришли втроем, и я хочу выслушать, что вы имеете ко мне, кроме того, что я часто выхожу за территорию лагеря.
– Ты перестал быть уркой, Тимоша, хотя и корчишь из себя урку, – печально произнес Шмель. – Скоро твои ребята позанимают все караульные вышки и будут палить во всякого, кто посмеет приблизиться к ограждению хотя бы на метр.
Я правильно говорю, мужики? – обернулся Шмель к арестантам, которые продолжали хмуро поглядывать на троицу блатных из-под густых бровей. – Ты вот все о воровской чести нам тут пел, – продолжал Шмель, – говорил, что обо всех лагерниках печешься, а только не видим мы твоей заботы, Тимоша. А лично мне так и хочется тебя назвать «гражданин начальник».
– А ты, я вижу, вострый стал на язык, – изображая доброжелательную улыбку, протянул в ответ Беспалый.
– А силенок хватит? – криво ухмыльнулся Шмель и положил на колени свои огромные кулачищи, способные из кого угодно вышибить дух. И тут Беспалый понял, что Шмель из тех людей, которые не ломаются. Таких мужиков хорошо иметь в друзьях, тогда будешь уверен в том, что твоя спина надежно прикрыта.
