Варяга покинуло чувство уверенности — даже приписывая ему лидерские качества и обещания ненадежных свидетелей, он чувствовал, что что-то изменилось. Старый сходняк снова тревожил его, заставляя вспоминать каждое слово толковища, будто они были частью чего-то большего и непонятного....
Так он и там в чести у «кума» был!
– Видать, в НКВД сумели перековать бывшего карманника! – проговорил высохший, как корень старого дерева, вор лет шестидесяти. – Я его тоже немного знаю. Он всегда был себе на уме. Так что он запросто мог додуматься свести нас в одном месте и устроить кровавую баню.
Хрыч обернулся и посмотрел на свою кодлу. Он выиграл кровавое побоище, так с какой стати должен уступать в словесных баталиях?
– Бродяги! – Он слегка повысил голос. – О Тимохе мы с вами еще успеем переговорить, но сначала мы должны определиться с порядком на зоне и не резать друг друга.
Хрыч сделал паузу. Никто не отважился его перебить, и он понял, что отныне его слово для остальных будет законом.
– Каждый из нас имеет право быть первым. Но так сложилось, а может, так определил Бог, что паханом здесь должен быть я! Я завоевал это право своей кровью.
"– Бродяги! – проговорил в наступившей тишине Мулла. – Хрыч дело говорит. Порядок на зоне должен быть. Если его не будет, то мы и вправду перережем друг друга на радость чекистам: они ведь этого и хотят. А Хрыч действительно заслужил право быть паханом на этой зоне. Каждый из нас видел, как он умело сражался за свое дело.
– Верно, пусть правит Хрыч со своей кодлой! – поддержали Муллу остальные. – Он вор с понятием и обижать просто так никого не станет.
На том пока и порешили.
