Варяга покинуло чувство уверенности — даже приписывая ему лидерские качества и обещания ненадежных свидетелей, он чувствовал, что что-то изменилось. Старый сходняк снова тревожил его, заставляя вспоминать каждое слово толковища, будто они были частью чего-то большего и непонятного....
– Режь сук! – раздался вопль у самого уха Муллы. Это орал жиган по кличке Бидон. – Коли блядей!
Воры, словно дружинники на поле брани, сошлись грудь с грудью.
Матерясь, они пыряли друг друга заточками, нанося смертельные раны. За дружбу с Хрычом приходилось платить кровью, и уже через полчаса рукопашной схватки на полу барака валялось девять трупов.
Наконец, устав от бойни, дерущиеся разошлись.
Мулла получил глубокое ранение в плечо, и боль давала о себе знать при каждом резком движении. Четверо из его кодлы были убиты, еще троим вспороли животы, и они, сидя у стены барака, истекали кровью.
– Охрана! – Мулла застучал здоровой рукой в дверь. – Открывай! Здесь у нас раненые есть.
– Не велено!
– Помрут ведь!
– Сказано тебе, не велено! Подыхайте, если жить по-человечески не можете!
– Хоть трупы разрешите убрать!
– А нам что с ними делать? Ха-ха-ха! Это ваше дело, вам и решать, впредь умнее будете.
Мулла отошел от двери. Такие проказы были в духе Тимохи Беспалого: тот любил повеселиться. К тому же Тимоха всегда был максималистом и если дрался, то непременно добивал упавшего противника ногами.
– Жрать дадите?! – выкрикнул кто-то из зеков.
– А зачем вам жрать, когда вы столько мяса для себя нарубили?
Грянул оглушительный хохот – караул веселился. Мулла готов был поклясться, что солдаты наблюдали за побоищем в щели и делали на дерущихся ставки, хотя и не деньгами, а спиртом.
– В общем так, бродяги, если нас не прирежут шестерки Хрыча, то мы здесь подохнем от инфекции или от голода.
– Ну и дружок у тебя, Мулла! Видно, он нам при жизни ад решил устроить, – отозвался из темного угла молодой вор по кличке Власик. В драке ему распороли правую щеку, и сейчас из раны на воротник его затертой телогрейки капала кровь. – Суки, что сделали! С такой порезанной рожей в приличную малину не заявишься, все бабы будут нос воротить!
– Много ты понимаешь! – возразил Мулла.
– Твои бы слова да Богу в уши. – Власик осторожно вытер кровь с подбородка. – Но боюсь, что до воли я не доживу.
Глава 19
Кодла убиенного Хрыча затаилась в противоположном конце барака. На освободившееся место пахана взошел Грек – молодой вор с красивым породистым лицом.
