Варяга покинуло чувство уверенности — даже приписывая ему лидерские качества и обещания ненадежных свидетелей, он чувствовал, что что-то изменилось. Старый сходняк снова тревожил его, заставляя вспоминать каждое слово толковища, будто они были частью чего-то большего и непонятного....
– Открывай дверь!
– Есть, тарищ капитан! – с готовностью отозвался хлопец и, громыхнув ключами, уверенно двинулся к бараку. Связка ключей в его огромных лапах казалась неестественно маленькой. После некоторого усилия дверь отворилась, и поток света вырвал из темного нутра барака заросшие физиономии зеков.
– Ба! Да к нам пополнение идет! – раздался радостный голос Хрыча. – Никак сам Мулла пожаловал! А мы тебя ждем! Мы ведь тебе уже прием достойный подготовили!
– Заходить по одному, – грозно рявкнул лейтенант, насупив брови.
Зайдулла опустил руки и осторожно пошел в барак, а следом за ним затопали остальные зеки.
– Закрывай дверь! – приказал Пингвин. – Думаю, у них найдется о чем поговорить.
Дверь скрипуче повернулась на петлях и с грохотом затворилась.
Мулла знал Хрыча по хабаровской пересылке, где в конце тридцатых годов верховодили «красные» отряды. Воры называли эту пересылку «сучьим логовом».
Хрыч сам не был сукой, он старался жить по воровским законам – не обижал слабых и наказывал виноватых, но вместе с тем он спокойно наблюдал за сучьей напастью, которая раковой опухолью расползалась по зонам.
