Варяга покинуло чувство уверенности — даже приписывая ему лидерские качества и обещания ненадежных свидетелей, он чувствовал, что что-то изменилось. Старый сходняк снова тревожил его, заставляя вспоминать каждое слово толковища, будто они были частью чего-то большего и непонятного....
Глава 18
Беда состояла в том, что Мулла по-прежнему, несмотря ни на что, любил Беспалого, хотя не признался бы в этом даже самому себе. Мулла для Тимохи всегда был чем-то вроде ангела-хранителя, который не раз спасал его в безнадежных ситуациях. Последний раз это произошло незадолго до того, как судьба навсегда развела их по разные стороны забора из колючей проволоки.
Дело было в лагере на Соловках в конце двадцатых годов. Тимоха пришел в барак к Мулле поздно вечером, молча достал из кармана бутылку водки, шматок щедро посоленного сала и стал нарезать сало на аккуратные ломтики.
Мулла с усмешкой взглянул на гостя: Тимоха был пижон и любил пофрантить, но, даже глядя на его парадный наряд, нельзя было не признать в нем законного урку.
Он всегда носил кепку, надвинув ее на самый лоб, куртка у него была лоскутная, а штиблеты так блестели, что в них отражалась улица.
Заки Зайдулла так же молча достал из шкафа два пустых стакана, сдул с них невидимые пылинки и с громким стуком поставил стаканы на стол.
Тимоха подковырнул острым лезвием пробку, и та, описав в воздухе дугу, закатилась в угол. После этого он опрокинул горлышко б глубину стакана, а когда водка, булькая, подобралась к самому краю, умело перевернул бутылку, не пролив ни капли. Так же уверенно он наполнил и второй стакан.
– А ты знаешь, Мулла, – Беспалый поднял стакан, – я ведь к тебе проститься пришел.
Его рука при этих словах слегка дернулась, и водка выплеснулась через край, намочив ему рукав.
– Что так?
Мулла не выражал удивления. Он всегда оставался невозмутимым. Даже если бы завтра на утренней поверке он увидел в рядах зеков всех членов Политбюро, его лицо выразило бы лишь легкое недоумение.
– Вчера ко мне заявились четыре фраера от Сереги Длинного, – невесело начал диалог Тимоха.
– Рассказывай, – бесцветно отозвался Мулла, – чего от тебя хотели…
Однако Беспалый уловил, что в голосе Муллы появились нотки настороженности.
– Они мне сказали, что, сидя здесь, я все время сладко пил и сытно ел и что пришло время отрабатывать хлеб-соль.
– Возможно, они и правы. Братва наша тебя кормила, поила, и ты должен как-то отблагодарить ее за это. Но чего же они хотят от тебя?
– Я должен порешить кума.
– Ах вот оно что! – охнул Мулла.
