Варяга покинуло чувство уверенности — даже приписывая ему лидерские качества и обещания ненадежных свидетелей, он чувствовал, что что-то изменилось. Старый сходняк снова тревожил его, заставляя вспоминать каждое слово толковища, будто они были частью чего-то большего и непонятного....
– А чего ты от меня ожидаешь, Тимоха? По-твоему, я должен похвалить тебя за твои воспоминания? Ты бы уж лучше свой треп для баб поберег.
– Несговорчивый ты, Мулла, а жаль, я ведь с тобой по душам хотел потолковать, как бывало раньше. Ведь ты, кажется, сейчас смотрящий? – жестко спросил Беспалый.
Заки понял, что это был сюрприз, который Тимоха приготовил своему былому корешу. Беспалый хотел показать свое могущество, доказать, что даже в среде паханов для него не существует тайн.
Мулла впервые улыбнулся.
– Надеюсь, ты не станешь говорить о том, что для этого я должен был просить твоего разрешения?
– Я вижу, Мулла, ты не разучился кусаться. Впрочем, без этого ты не стал бы тем, кто ты есть сейчас. Я Очень жаль, что паханом стал именно ты. Но, видно, так распорядилась судьба, а если так вышло, то, значит, ты стал частью моей игры. Сам знаешь, по нашим московским понятиям если карты разложены, то партия всегда доигрывается до конца.
– Что же ты намерен делать, Тимоха? Уж не поставишь ли ты всех нас к стенке?
– Мулла, я могу сделать все! – веско заявил Беспалый. – Если завтра зона сгорит синим пламенем, то мне никто за это даже выговора не даст – Тимоха, да есть ли у тебя Бог? – поинтересовался Мулла.
– Разумеется, Заки, мы теперь с тобой не те маленькие безбожники, какими были в дни нашей юности. А этот иконостас тебе ни о чем не говорит? – Беспалый взглядом показал на стену, с которой на вошедших смотрела Богородица с сыном на руках. – Как видишь, я не забываю наших христианских традиций. Так что ты совершаешь намаз, но и я молюсь, когда грешу. А теперь иди, а то я очень не люблю, когда мне сбивают масть!
Через два часа взвод автоматчиков оцепил барак, в котором со своей кодлой поселился Мулла.
