Варяга покинуло чувство уверенности — даже приписывая ему лидерские качества и обещания ненадежных свидетелей, он чувствовал, что что-то изменилось. Старый сходняк снова тревожил его, заставляя вспоминать каждое слово толковища, будто они были частью чего-то большего и непонятного....
Наоборот, Мулла сделался единоличным хозяином Сухаревки, вытеснив с него Гришуню навсегда.
И вот сейчас судьба свела в одном лагере Муллу и Гришуню Маленького, чтобы воскресить давние обиды…
– Разве Гришуню можно позабыть? – усмехнулся Заки. – Он не подрос, пока мы не виделись?
Беспалый покачал головой:
– Ты зря усмехаешься, Мулла, для тебя встреча с ним может закончиться очень печально. Интересно, а почему тогда Гришуня ушел с рынка?
Ведь он такой несговорчивый!
Мулла улыбнулся;
– Да испугался малец, что я могу оторвать ему ухо.
– Мулла, я очень боюсь, что ты не доживешь до завтрашнего утра. Во имя нашей прежней дружбы я прощаю тебе эту гору трупов. В память о нашей юности я предлагаю тебе помощь.
– Ты зря стараешься, Тимоша, – брезгливо процедил сквозь зубы Заки Зайдулла. – Я никогда не прибегал к помощи сук!
Беспалый пожал плечами.
– Что ж, каждый из нас сам выбирает себе судьбу. Считай, что я приходил к тебе попрощаться. Лейтенант! – Он повернулся к молоденькому офицеру, стоявшему за его спиной и поглядывавшему по сторонам цепким взглядом исподлобья.
– Слушаю, товарищ полковник!
– Как только закопаешь убитых, выгоняй немедленно всех зеков из барака! Нечего им здесь прохлаждаться! Мне очень интересно знать, чем же закончится вся эта комедия.
– Есть, товарищ полковник!
– Ну ладно, я пошел. Здесь мертвечиной воняет! Дверь за Беспалым затворилась.
Зеков похоронили в тот же день по-босяцки: вы рыли неглубокую могилу, потревожив ломами мерзлую землю, и положили мертвяков на дно. Вместо креста установили жердь, к которой прибили жестянку с нацарапанным на ней номером могилы. Мулла молча наблюдал за печальным ритуалом, а когда солдаты отошли, обратился к примолкшим зекам:
– Следующая очередь наша. Гришуню Маленького я знаю очень хорошо."
"Этот не успокоится до тех пор, пока не вытрет о наши трупы подошвы своих сапог.
Завтра будет поздно.
Мулла никогда не отличался сентиментальностью, и произнесенные им слова произвели на воров сильнейшее впечатление. Задумались даже те, кто не верил в близкую смерть. Взгляды посуровели, словно воры увидели врата преисподней.
