Обращаться с осторожностью — читать онлайн бесплатно полностью

Бо́льшая часть штатов в Америке признает иски о неправомерном рождении, и многие из таких дел разрешаются судом на меньшую сумму денег, чем присуждает жюри присяжных, потому что страховые компании по врачебным ошибкам не желают допускать таких детей, как Уиллоу, до жюри присяжных. Но подобные иски всегда открывают ящик Пандоры с этическими противоречиями: что такие иски говорят о ценности человеческой жизни в обществе в отношении людей с ограниченными возможностями? Кто может осуждать родителей, которые видят мучения своих детей-инвалидов каждый день? Кто имеет право выбирать, для каких отклонений нужно рекомендовать аборт? И как это отразится на ребенке вроде Уиллоу, которая уже достаточно взрослая, чтобы услышать показания своих родителей в суде?

Лу Сен-Пьер, президент отделения Американской ассоциации людей с ограниченным возможностями в Нью-Гэмпшире, говорит, что понимает, почему родители вроде О’Кифов решают подать иск в суд. «Это может помочь с невероятным финансовым грузом, который возникает в связи с жизнеобеспечением ребенка с тяжелыми заболеваниями, — говорит Сен-Пьер, появившийся на свет с врожденной спинномозговой грыжей и прикованный к инвалидной коляске. — Но подумаем над посылом ребенку: что люди с ограниченными возможностями не могут жить насыщенной жизнью, что, если ты не идеальный, тебе нет места в этом мире».

В 2006 году Верховный суд Нью-Гэмпшира отклонил иск на компенсацию в 3,2 миллиона долларов по делу о неправомерном рождении от 2004 года.

Там даже приводилась фотография нас четверых, которую сделали для рекламного полицейского проспекта «Добро пожаловать в наш дружелюбный район», вывешенного полицейским участком Бэнктона два года назад. У Амелии еще не было брекетов.

Твоя рука была в гипсе.

Я отбросил газету в сторону, так что она приземлилась на дальний столик. Чертовы журналисты! Что они делали? Ждали у суда, чтобы посмотреть, что произойдет на слушании? Все, кто прочтет статью, — а разве найдутся другие? — решат, что мне нужны лишь деньги.

Но это было не так. И чтобы доказать это, я достал бумажник и положил на стол двадцать баксов за двухдолларовую еду, которую мне даже не принесли.

Через пятнадцать минут, заехав в полицейский участок, чтобы найти адрес Марин Гейтс, я подъехал к ее дому. Ожидал я совершенно другого. Во дворе стояли садовые гномы, почтовый ящик представлял собой свинку с пятачком. Обшивка была покрашена в фиолетовый цвет. В таком месте могли бы жить Гензель и Гретель, а не деловой юрист.

Когда я позвонил в дверь, мне открыла Марин. На ней была футболка Битлз «Револьвер» и домашние штаны с буквами UNH на штанине.

— Что вы здесь делаете?

— Мне нужно с вами поговорить.

— Стоило сперва позвонить.