— Фу! — ответила ты. — Они зарабатывают четыреста фунтов на одной корове.
— Вернемся к этому разговору, когда станешь вегетарианкой, лицемерка, — ответила я.
— Амелия, прекрати! Мы не поедем в «Макдоналдс».
Вместо того чтобы выбрать уютный итальянский ресторанчик, в котором нам всем бы понравилось, я вынудила ее остановиться в кошмарной забегаловке.
Казалось, что здесь на кухне водятся тараканы.
— Что ж… — произнесла мама, осматриваясь по сторонам. — Интересный выбор.
— Ностальгия, — сказала я и сердито посмотрела на нее. — А что не так?
— Ничего, если только ботулизм не входит в твои воспоминания.
Увидев знак «Занимайте места сами», она прошла к свободному столику.
— Я хочу сесть за стойку, — заявила ты.
Мы с мамой посмотрели на шаткие стулья, с которых было высоко падать.
— Нет, — одновременно сказали мы.
Я притащила высокий стульчик к столу, чтобы ты могла дотянуться до него. Торопливая официантка бросила нам меню, а тебе пачку карандашей:
— Вернусь через пару минут за вашим заказом.
Мама усадила тебя на стульчик, продевая ноги, что было еще тем испытанием, поскольку с ортезами твои ноги еле двигались. Ты сразу же перевернула сервировочную салфетку и стала рисовать на пустой стороне.
— Итак, — сказала мама. — Что испечем, когда вернемся домой?
— Пончики, — предложила ты.
Тебя пугала новая сковорода, которая выглядела как шестнадцатиглазый пришелец.
— Амелия, а ты что скажешь?
Я зарылась лицом в ладони:
— Брауни с коноплей.
К нам вернулась официантка, чтобы принять заказ:
— Кто тут такой милый! Наверное, уже можешь сама намазать шоколадную пасту на крекер и съесть, — сказала она и улыбнулась тебе. — И к тому же прекрасный художник!
Я поймала твой взгляд и закатила глаза. Ты сунула два карандаша в нос и высунула язык.
— Мне кофе, пожалуйста, — сказала мама. — И сэндвич с индейкой.
— В чашке кофе содержится более сотни химикатов, — заявила ты, и официантка чуть не упала.
Мы нечасто куда-то выходили, и я уже забыла, как на тебя реагировали люди. Ты была ростом с трехлетнего ребенка, но говорила, читала и рисовала как более взрослый ребенок — и даже не шестилетний. Выглядело жутковато, пока люди не узнавали тебя получше.
— Какая разговорчивая малышка, — сказала официантка, чуть оправившись.
— Мне поджаренный сыр, — ответила ты. — И колу.
— Звучит неплохо, добавьте еще порцию, — сказала я, правда мне хотелось взять по каждому блюду в меню.
Официантка смотрела, как ты рисуешь — вполне нормально для шестилетнего ребенка, но на уровне с Ренуаром для малыша, которым она тебя считала.